Любовь и опасность - Бертрис Смолл

Когда они были готовы, Адэр вынула их из печи и поставила на столик охлаждаться. Потом сунула несколько штук в карман, задула свечи, потушила огонь и поспешила наверх, в спальню лэрда. Флора клевала носом, сидя на стуле у его постели. Адэр осторожно коснулась ее плеча.

– Иди спать. Ты очень мне помогла.

Конал стонал и метался в жару. Адэр налила немного вина в чашу и попыталась привести Конала в чувство, но он продолжал бредить, повторяя ее имя. Тогда Адэр обняла его за плечи, приподняла, сунула два шарика ему в рот и поднесла чашу к губам. Конал сделал два глотка, но тут же закашлялся. Правда, перед этим успел проглотить шарики. Адэр попыталась снова напоить его, но Конал оттолкнул ее руку.

– А-адэр, – пробормотал он.

– Я здесь, Конал. Ты очень болен. Спи, любимый.

– Не покидай меня, Адэр, – прохрипел он.

– Я здесь, Конал, – заверила она. – И не оставлю тебя.

– Никогда? – прошептал он.

– Спи, Конал, – повторила она, укладывая его на подушки.

Всю ночь она просидела рядом, но Конал продолжал бредить. Утром она послала его братьев и людей из замка к ручью с ледяной водой и велела наполнить лохань. Когда они натаскали воды, Дункан снес брата вниз и усадил в лохань.

Холодная вода немного привела лэрда в чувство, и он попытался встать, но Мердок и Дункан придерживали его за плечи, пока Адэр не велела им отнести его наверх и растереть грубой тканью. Сначала лэрд трясся в мучительном ознобе, потом лихорадка вернулась с новой силой. Конал попытался сбросить одеяла, которые на него навалили, но ему не дали этого сделать. Наконец он стал обильно потеть.

– Это либо убьет его, либо излечит, – мрачно заметил Дункан.

Адэр кивнула. Она была очень бледна, но полна решимости.

И это еще больше уверило Дункана в том, что она любит брата. Любит по-настоящему.

Лэрд хорошенько пропотел, после чего жар ушел. Конал больше не бредил и не метался.

Адэр сменила насквозь промокшее постельное белье и рубашку, натерла грудь Конала смесью камфары и гусиного жира, накрыла сверху фланелевой тканью, дала еще несколько шариков лекарства и заставила выпить вина. Наконец Конал Брюс спокойно заснул. Дыхание его было ровным, а лоб – прохладным.

Выглянув в окно, Адэр увидела, что солнце уже садится.

– Пойди отдохни, – посоветовал ей Дункан. – Ты уже два дня на ногах. Он в безопасности, а теперь тебе нужно позаботиться о себе.

– Сейчас пришлю Гризел. Пусть посидит с ним, – пообещала Адэр. – Ты тоже устал, Дункан. Спасибо за помощь. Без тебя я не справилась бы.

Он кивнул и дружески улыбнулся:

– Упрямая ты девушка, Адэр. Я восхищаюсь твоим мужеством, но не позволяй гордости взять верх над здравым смыслом.

– Скажи это своему брату, – вздохнула Адэр. – Да, Дункан, я люблю его. Но прежде чем выйти за него замуж, я должна быть уверена, что и он любит меня. Я не стану замужней женщиной только ради ребенка, которого ношу. Мне нужна его любовь. Уверенность в том, что он любит меня больше всех остальных женщин на свете. Иначе я просто не смогу быть счастлива и довольна. – С этими словами она вышла.

Дункан смотрел ей вслед и качал головой. Представить страшно, что за ребенок у них родится! Но ничего! Столь серьезная болезнь наверняка приведет Конала в чувство, и он откроет Адэр свое сердце. Так дальше продолжаться не может!

Наутро Конал проснулся слабым, как новорожденный ребенок, зато всякие признаки лихорадки исчезли. Адэр дремала, сидя на стуле у его кровати, и он смутно припомнил, как упорно она пыталась сбить жар, цепко державший его в своих горячих объятиях.

– Я люблю тебя, – тихо прошептал Конал, но, к его величайшему облегчению, Адэр не пошевелилась.

Очевидно, он еще не оправился от болезни. Конал закрыл глаза и снова заснул, а когда проснулся, вместо Адэр рядом сидела Флора.

– Позови Адэр, – бросил он испуганной женщине. Та подскочила от неожиданности.

– Да, милорд, сейчас! – кивнула Флора и выбежала из спальни.

Конал лег на подушки и стал ждать. Адэр внесла миску и ложку.

– Что это? – проворчал он вместо приветствия.

– Я принесла тебе бульон, – спокойно ответила Адэр. – Он поможет восстановить силы. А позже Элсбет сделает вкусный молочный крем.

– Я хочу мяса! – объявил Конал.

– Тебя вырвет, как только проглотишь хотя бы кусок, – возразила Адэр, садясь на край кровати. – А теперь открывай рот.

Конал хотел запротестовать, но она ловко сунула ему в рот полную ложку.

– Ну вот. Разве так уж противно? Пришлось зарезать курицу, чтобы сделать бульон, но она была уже старая и больше не неслась.

– Обращаешься со мной как с ребенком, – пожаловался Конал, однако суп оказался вкусным, и лэрд с удовольствием съел его. Впервые за всю взрослую жизнь кто-то кормил его с ложки.

– Ты был очень болен, Конал, и еще недостаточно оправился. Придется пролежать в постели несколько дней; думаю, только через неделю у тебя будет достаточно сил, чтобы выйти из дома.

– Я не старик! – раздраженно бросил лэрд.

– Нет, но болезнь была тяжелой. И не капризничай. Дункан, Мердок и твои люди уехали на охоту. В леднике уже висят два оленя и дюжина гусей. К октябрю и ты сможешь поехать с ними, – приговаривала Адэр. – Видишь, как хорошо. Ты все съел.

Адэр вынула из кармана шарик, дала Коналу и потребовала запить вином. Он осушил чашу и протянул ей.

– Одно из твоих колдовских зелий? – слабо пошутил он. Адэр, усмехнувшись, кивнула.

– Почему мне нельзя встать?

– Ты все еще нездоров, Конал, хотя жар спал. Твоя грудь по-прежнему забита дурными соками, и ты еще от них не избавился. А теперь ложись. Я разотру тебя целебной мазью.

Сняв крышку с кувшинчика, Адэр подняла подол его ночной рубахи.

– Проклятая гадость воняет, – пробурчал Конал. – Какого дьявола ты туда положила?

Втайне он наслаждался прикосновениями ее рук.

– Мазь поможет тебе выкашлять болезнь из груди, – пояснила Адэр. – А сейчас спи. Я вернусь попозже.

Она закупорила кувшинчик, поставили на столик у кровати и ушла, не слушая протестов Конала. Вернувшись на кухню, Адэр принялась смывать мазь с рук.

– Как он? – спросила Элсбет.

– Ноет, – отмахнулась Адэр.

– Значит, ты победила его болезнь?

– Еще нет, но близка к успеху.

Коналу с каждым днем становилось все лучше, и вскоре Адэр разрешила ему проводить по несколько часов в зале, у огня. К концу месяца он полностью оправился, а первого октября собрался поехать на охоту вместе с братьями. Пока он болел, Адэр не делила с ним постель, и он намеревался объявить, что в эту ночь ей предстоит вернуться в его спальню.