Ты постучишься в дверь мою - Мария Акулова

Он… Ему было легче и сложнее одновременно. Потому что все случившееся в первую очередь касалось Ксюши. Ее семьи и чувств. Бродяга же не мог в ее душу занырнуть, вычерпать все дерьмо, которое туда залили, просушить, рассадить цветочки и ждать, когда взойдут.

Он вечно приглядывался к ней, прислушивался, сердце рвалось, когда она пыталась плакать тихонечко, чтобы он не видел.

Ксюша еще не пережила произошедшее. Да и переживет ли когда-то окончательно — Ваня не знал. Мог лишь надеяться, что с рождением ребенка центр ее вселенной сместится и это им поможет.

— Я — лучше всех. Поехали Кира провожать? — Ваня нехотя руку с ее плеча убрал, дверь открыл, дождался, пока заберется, потом на свое место.

Собирался сразу стартануть, да только… Залюбовался. Профилем своей грустной беременной Принцессы. Самой сильной, чистой, искренней…

— Ты чего? — Ксюша заметила этот взгляд, пусть женаты были сто лет, пусть пережили все, что только можно пережить, а все равно засмущалась, улыбнулась, чуть порозовела… Видно было, что мыслями еще там — на кладбище, но храбрая — пытается вернуться в реальность. Почти нормальную. Даже больше — почти идеальную. С любимым мужем и в ожидании ребенка.

— Просто люблю тебя, Ксюш…

Признание было далеко не первым, но на сей раз почему-то неожиданным. Ксюша смелей улыбнулась, к его лицу потянулась, провела пальцами по щеке, коснулась губами губ.

— И я тебя, Вань. Сложно, но люблю…

* * *

— Я уже думал, вы не успеете…

Оставив машину на парковке у аэропорта, Ксюша с Иваном влетели в нужный зал.

Кирилл, стоявший рядом с чемоданом огромного размера, увидел их почти сразу, рукой махнул, дождался, пока подойдут…

Поцеловал Ксюшу в щеку, к животу прикоснулся — на удачу, потом Ивана обнял…

— Обижаешь, Прудкой… Мы, конечно, любим рисковать, но знаем, что ты и пристрелить можешь в случае чего…

Ксюша глянула на Ивана с укором, Кирилл пальцем пригрозил. Он сложно переживал случившееся в его квартире. Винил себя в том, что позволил Краст захлопнуть их в «мышеловке», так и не разобрался сам для себя, кто он теперь — убийца или спаситель.

И если Ксюше казалось, что помочь ему может поддержка и попытки убедить, что он все сделал правильно, а все совершенные ошибки без обязательного условия в лице Краст не могли привести к трагедии, то Иван считал, что случившееся стоит сводить к абсурду… И Киру полегчает.

Тактики разнились, а вот стремления нет…

Кирилл все же решил на какое-то время улететь, перезагрузиться, переоценить все, пережить…

Обещал, что это временно, обещал вернуться где-то между рождением и крестинами будущего Бродяговича. Теперь они точно знали — будет мальчик. Слава богу, здоровый. Над именем еще думали, иногда спорить начинали, но это были те элементы их нормальной жизни, благодаря которым Ксюша держалась на плаву. Бродяга. Ребенок. Кир.

— А у тебя как? Заросло все? Готов повторить?

И если поначалу Кир реагировал на подобные шуточки друга остро, то постепенно и ему становилось легче. Шутил в ответ, бровь вздергивал в ожидании, что Тихомиров футболку задерет, показывая полученные в тот день метки…

— Вот дураки… — Ксюша сначала на мужа глянула, потом на друга, головой покачала, показывая, что она такое поведение не одобряет. Хотя… Если им так легче — пусть шутят. Ей ведь главное, чтобы им действительно с каждым днем становилось все легче. И ей тоже.

— Письма писать будешь, Прудкой? Фотки слать?

— Тебе интимного характера или туристического?

— Мне, чтоб ребенку не стыдно было показать, когда родится…

— Тогда не будет фоток. Сам приеду, покажу…

— Мы скучать будем, Кирюш… — мужчины могли еще долго пикироваться, Ксюша не сомневалась, но ей в последнее время хотелось вести другие разговоры — нежные и наполненные искренней любовью.

— И я по вам, Принцесса. Очень буду…

Кир сгреб их в охапку вдвоем, мужчины лоб в лоб уткнулись, Ксюша между ними, совсем по центру — живот…

— У нас все хорошо будет, ребят. Мы заслужили. Люблю вас.

— Это взаимно, Кирыч. Возвращайся поскорей…

Тихомировы провожали Кира взглядом, пока совсем не скрылся из виду за паспортным контролем, Ксюша даже расплакаться готовилась, но Бродяга не дал.

— Влагу не разводим, Ксень. Он на сезон улетает всего. Вернется — будешь с тоской о временах вспоминать, когда не светил в офисе своей рожей…

— Я не могу без влаги. У меня потребность…

— Давай лучше другие потребности обсудим. Общие, — куда-то в ухо поцеловал, мочку прикусил…

И те потребности, к которым взывал, как-то моментально о себе напомнили…

— Дома обсудим.

— Значит, поехали…

И снова в машину… И снова ехать… Теперь домой…

Пусть сегодня была суббота, но все равно пришлось «насладиться» тянучкой…

Ксюша преимущественно в окно смотрела, Иван иногда на телефон отвлекался… В какой-то момент заулыбался, жену окликнул.

— Ты только посмотри…

— На что? — и протянул мобильный. На экране фотография новорожденного. Еще синюшного, сморщенного, мелкого совсем… — Софья Максимовна Филиппова… Макс прислал. Утром родилась, оказывается…



Ксюша мимолетно на Ваню глянула, а потом на фото… Полное счастья…

— Молодцы они… Такую красотку произвели…

Ревнивый Бродягович тут же отреагировал — из живота привет передал четким ударом, Ксюша и этому улыбнулась, погладила, желая успокоить…

— Да… Невеста будет… — Иван подмигнул, вернул телефон в руки, напечатал что-то быстро, потом избавился от него, свою руку поверх Ксюшиной положил… — Поспокойней там. Понимаю, что хочется уже, но ты вылезешь сначала, потом поговорим.

Ксюша рассмеялась, снова слезы из уголков глаз собирая. Теперь уже без задней грустной мысли — просто от умиления. Ей очень хотелось побыстрее уже эти разговоры застать.

— Знаешь, что я думаю, Вань?

— Нет.

— Это все очень поучительно для нас.

— Что «это»?

— Мои родители. Их ошибки…

Бродяга хмыкнул, но смолчал. Свое мнение по поводу родителей и их ошибок он навсегда оставил при себе. Дал себе клятву, что первый тему никогда не поднимет. Ни с Ксюшей, ни с Веремеевыми. Бог им судья. Лишь бы в их семью не лезли больше…

— Ведь получилось… Виноваты были те, кто больше всего обвинял. Тебя.

— Это на их совести. А мне… Мне ничье одобрение не требуется, Ксюш. Только твое. Всегда только твое.