Клятва ненависти - Лайла Джеймс

Я выпил жидкость двумя большими глотками и налил себе еще глоток. Стакан был на волосок от моего рта, когда я остановился. Дверь моей спальни скрипнула. Моя жена заглянула внутрь и, обнаружив, что я еще не сплю, вошла внутрь.

Мои брови нахмурились из-за ее смятения. Что-то здесь действительно было не так. Мой желудок сжался при ее таком виде. Такая опустошенная и с разбитым сердцем.

Ее волосы были собраны в небрежный пучок на макушке; ее лицо было потным и раскрасневшимся от горя. Джулианна сжала руки, но я заметил, как они дрожат. 

— Мне нужно выпить, — прохрипела она хриплым голосом, словно только что проплакала несколько часов.

Я указал на бутылку виски рядом со мной. 

— Угощайся.

Джулианне не нужно было повторять дважды. Она буквально рванулась за ним, отхлебнув прямо из бутылки, вместо того, чтобы налить в стакан. Я откинулся на спинку стула, подперев лодыжку противоположным коленом. 

— Хочешь сказать мне, что случилось?

Она сглотнула, а затем поморщилась. 

— Мне приснился кошмар. Моя сестра…

Джулианна оставила предложение висеть в воздухе, и я понимающе кивнул. Хотя она могла бы понять, что пыталась искупить свои грехи иррациональным способом, Джулианна все еще несла стыд и сожаление в самой своей душе.

Избавиться от тяжелого бремени вины выжившего было нелегким делом.

На ее лице отразились печаль и отчаяние, а шрамы на бледной коже были более заметными. Если это было спасением, которого хотела Джулианна, она должна сначала простить себя.

Искупление было исправлением зла.

Не нанося большего вреда. Особенно к самой себе.

Хотел бы я, чтобы она поняла это, но она была так упряма, пытаясь следовать своей версии искупления.

— Тебе часто снятся эти кошмары? — спросил я, хотя уже знал ответ. Пока Джулианна боролась с лихорадкой, а я оставался рядом с ней, каждую ночь ей снились кошмары, она билась и кричала.

Сначала я обвинил ее в болезни и подумал, что у нее галлюцинации из-за высокой температуры. Но потом я быстро понял, что кошмары, вероятно, преследовали ее каждую ночь, и не только потому, что она была больна.

— Чаще, чем должны, — ответила она срывающимся голосом. Джулианна сделала еще глоток виски и закашлялась. — Это отвратительно.

Я поставил свой пустой стакан на кофейный столик. 

— Что тебе снится в кошмарах?

— Авария, — выдохнула она. — Но она никогда не бывает одинаковой. Сцена постоянно меняется в моей голове, разные версии аварии, и я уже даже не знаю, какая из них настоящая.

Я моргнул, сбитый с толку. 

— Ты хочешь сказать, что не помнишь аварии?

Джулианна покачала головой. 

— Не совсем так, все детали размыты. Та ночь — буквально огромный пробел в моей памяти.

— Избирательная амнезия, — заключил я. Моя жена кивнула, выглядя более удрученной, чем когда-либо.

— Она преследует меня, Киллиан. — Ее рука сжала грудь, как будто это причиняло ей боль. — Я до сих пор слышу ее крики, запах крови и резкий запах смерти. Как будто это случилось только вчера.

Джулианна швырнула бутылку на стол и рванулась вперед, упав передо мной на колени. Почти в отчаянии она схватила меня за руку.

— Сделай мне больно, — умоляла она надтреснутым голосом.

Мое сердце колотилось о грудную клетку. 

— Что…

— Ты не понимаешь. — Слезы навернулись на ее серые глаза. — Мне нужна боль.

— Джулианна, — начал я, но она уже качал головой.

— Ты сказал, что я самоуничтожаюсь, и это правда, — прохрипела она, одинокая слеза скатилась по ее покрытой шрамами щеке. — Причина в том, что мне нужна боль. Это заземляет меня. Держит меня сосредоточенной. И поскольку я не хочу снова упасть в эту пустоту небытия… Я не хочу снова все испортить. Я хочу исправить это, исправить нас… но для этого мне нужно оставаться сосредоточенной.

Ее ногти впились в мою руку. 

— Я жажду боли, Киллиан. Скажи мне, что ты понимаешь. Скажи мне, что ты можешь дать мне то, что мне нужно.

Ее волосы были спутаны на голове, и она дрожала. Джулианна моргнула, ее дымчато-серые глаза снова поймали меня в ловушку. Ее полные губы были распухшими розовыми, как будто она только что жевала их. Она медленно облизала губы, и мой член дернулся. И это был отчаянный взгляд в ее глазах, который поразил меня – черт возьми – она была чертовски притягательной и слишком очаровательной для ее же блага.

— Ты ненавидишь меня, Киллиан? — спросила Джулианна, и я знал, к чему она клонит.

— Да, — прохрипел я.

— Хорошо. Тогда сделай мне больно. Пожалуйста.

Я потянул жену вперед, зажимая ее между ног.

 — Нам нужно стоп-слово, — спокойно посоветовал я. — В тот момент, когда ты произносишь стоп-слово, все останавливается.

— Торн, — быстро ответила она. — Торн — мое стоп-слово.

Я кивнул, расстегивая штаны. 

— Торн, это он.

Джулианна потянулась ко мне, положив ладонь на мою обнаженную грудь. Ее большой палец осторожно коснулся моего соска. Я схватил ее за запястье, отдернул руку и сжал достаточно, чтобы оставить следы, но не причинить ей боли. 

— Ты не можешь прикасаться ко мне, пока я не скажу.

Она ахнула, а затем дрожь пронзила ее тело. Джулианна смущенно кивнула.

Отпустив ее запястье, моя рука легла ей на затылок. Я быстро расплел ее пучок, прежде чем мои пальцы запутались в ее светлых волосах, обхватив их по всей длине кулаком. Раз, а затем два, мои костяшки пальцев впиваются в ее кожу головы. Я крепко сжал ее, оттягивая ее голову назад и обнажая ее шею. Она тихо застонала, и ее глаза потемнели от развратной потребности. Как у меня.

Прижав голову к ее шее, я вдохнул ее сладкий аромат. Клубника. 

— Как далеко ты зайдешь, чтобы доставить мне удовольствие, Джулианна?

— Все, что хочешь, — прошептала она.

Я усмехнулся ей в горло. Мои зубы царапнули чувствительную кожу там, в том месте, которое, как я знал, сделало ее влажной. Я почувствовал, как она сжала бедра. Я знал ее тело лучше, чем она.

Я лизнул ее шею, пробуя ее сладость. 

— Хорошая девочка. — Я слышал хриплый собственный голос. — Открой свой рот, большой и широкий для меня.

Это было чертовски приятное зрелище, она стояла передо мной на коленях, и когда она открыла рот, терпеливо ожидая, пока я накормлю ее своим членом, я чуть не кончил себе в штаны.

Я сбросил свои боксеры и освободил свою эрекцию от материала. Я ухватился за свою длину ладонью, а затем сжал затылок Джулианны. Ее рот оставался широко открытым,