Любовь не предлагать - Алекс Коваль

– Владимир Александрович, – киваю я вошедшему вслед за женой отцу Арсения.

– Здравствуй, Марта, – улыбается мужчина, скромно кивая в ответ.

Мы познакомились чуть больше недели назад, когда матушка Арса пригласила нас на ужин. Встретили меня родители Бессонова тепло. Приняли душевно. Проблем в поиске общего языка у нас не было никаких. Оказалось, что женщина тоже немного «с прибабахом», как и я. Шумная, яркая, суетная. В приятном смысле. Тогда как отец у Арса молчаливый и серьезный мужчина. Высокий, статный, с янтарными крапинками в шоколадном взгляде, который с такой необъятной глубиной чувств смотрит на свою жену, что временами мне даже неловко.

В общем, посидели мы тогда отлично, а в моей копилке стало на пару-тройку постыдных историй о малыше Арсении больше. Боже, вам надо было видеть, как этот соблазнительный наглец мило краснел! Единственный нюанс: о моем интересном положении чете Бессоновых мы пока не сообщили. Арс уверял меня, что Ирина Георгиевна без шуток помешана на идее нянчить внуков. И что если она узнает о моей беременности уже сейчас, то высока вероятность, что его матушка переедет жить к нам и задушит нас своей гиперопекой.

Ну не знаю, по-моему, он преувеличивает.

Хотя, вспоминая мою маму…

М-да, лучше держать язык за зубами.

Кстати, наши с Авой родители вырваться на легендарный матч не смогли. Плотный рабочий график не позволил приехать и поболеть за двух зятьев. Наверное, для меня это даже неплохо, учитывая, что про второго зятя, которого в семью привела я, они пока не в курсе.

– Надеюсь, мы не опоздали? – интересуется Ирина Георгиевна.

– Нет, вы как раз вовремя. Пара минут до начала. Идем? – спрашиваю, подхватывая газировку для Димки.

– Я так нервничаю, так нервничаю, – берет меня под руку мать Арса. – Весь день на корвалоле! Как настроение-то у нашего мальчика?

– Готов побеждать, как и всегда.

– Ох уж эти его игры, сплошной стресс.

– Люто плюсую, Ирина Георгиевна! Лучше бы вы своего сына в шахматный кружок отдали.

– Это все вот, – беззлобно ворчит женщина, кивая в сторону мужа. – Володя захотел себе сына хоккеиста. Он захотел, а мы теперь седей раньше времени.

– Ты вообще собиралась записать его на балет, Ира, – басит папа Арса. – Чуть не испортила пацану жизнь. Представь эти два метра мускулов в трико!

Я представила. Прыснула от смеха. Это ужасно! Ужасно смешно. Теперь я знаю, что подарю Бессонову на ближайший праздник. Пуанты и трико. Розовое. Пха-ха-ха.

– Не слушай этого солдафона, детка. Между прочим, Арсений очень любил танцевать.

– Он и музыку любил. И это при полном отсутствии музыкального слуха.

Ирина Георгиевна закатывает глаза, выдав звучный, много говорящий вздох. Сдается мне, что подобные пикировки у четы Бессоновых, как и у нас с Арсом, сродни воздуху, без которого огонек в их отношениях уже давно бы погас.

Мы занимаем свои места на трибуне. Родители Арса обмениваются приветствиями с присутствующими, явно чувствуя себя комфортно в нынешней компании. Ава легонько пихает меня локотком по ребрам, поигрывая бровями. Я грозно свожу свои, чтобы не вздумала проболтаться. Сестренка шепчет одними губами:

– Трусиха.

Диджей выключает музыку. Над ареной виснет гул из шелеста и шепота замершей в ожидании начала матча толпы. Я нервно сжимаю пальцами край своего свитера в цветах команды. Свет гаснет. Лучи прожекторов опускаются в центр катка, где начинает бежать обратный отсчет до начала представления: три, два, один…

Глава 52

Арсений

– Соберись, Бессонов! – командует Рем, выруливая из раздевалки.

– Да я и не разбирался, – отстукиваю по краге капитана «пять».

– Ага, видели мы. Давай сначала кубок и только потом все эти ваши шуры и муры, – хлопает меня по шлему Яр и подхватывает свою клюшку.

Мы плечом к плечу двигаемся в сторону катка, где в тоннеле уже начинает выстраиваться команда.

– Не превращайся в ханжу, кэп. Это был важный момент мотивации.

– Чьей, интересно?

– Точно не твоей.

– Я просто должен быть уверен, что ты готов выйти и порвать всех, а пока я вижу только, как в твоем взгляде пляшут розовые пони, дружище.

– Ты во мне сомневаешься? У меня беременная женщина, и мне жизненно необходимо переподписать контракт с этим чертовым клубом через пару недель – думаю, я здесь замотивирован лучше любого из вас.

Ремизов понятливо хмыкает. Он точно может не беспокоиться за мой настрой. Несмотря на легкую дурашливую сценку, разыгранную на публику, я сегодня максимально сосредоточен. С самого утра все мои мысли исключительно о предстоящей игре, и только о ней. Я закрываю в ящик под названием «на потом» все личные перипетии и оставляю в голове звенящую пустоту, готовясь к тяжелой борьбе.

Мы все слишком долго шли к этому моменту. Зарабатывали возможность биться в финале кровью и потом. В прямом смысле этих слов. Мы уже провели шесть игр в этой серии, догнав счет до ничьей. Три – три. Шанса оступиться больше нет ни у нас, ни у соперников. И мы, черт побери, как никогда заряжены.

Я знаю, что родители здесь. Что Царица болеет за меня. Их присутствие греет душу. Знаю, что если все пойдет по плану, в конце матча меня ждет очередной выход из зоны комфорта. У меня есть еще кое-какой вопрос, который я должен задать Обезьянке. Придется еще немного всколыхнуть публику. Но это будет потом. Сейчас – игра. Хоккей и только он, родимый.

Мы выстраиваемся нестройной колонной в тоннеле, пока публика смотрит шумное и яркое световое шоу. Лениво разминаемся и слушаем последние наставления от Федотыча. Как только начинается официальное поименное представление команды, ледовый взрывается от ликования толпы. Каждый сидящий здесь – такой же бешеный фанат хоккея, как и мы. Другим на финал просто не прорваться. Эти люди дышат игрой. Живут игрой. Существуют нашими победами. Кричат и аплодируют, тепло приветствуя каждого из нас, особенно акцентируя свое внимание на нашей пятерке.

После представления следует официальная часть, когда со словами выступает президент нашей лиги и звучит государственный гимн. Это последние минуты на то, чтобы настроиться. И пролетают они как одно мгновение.

Вот капитаны наших команд уже жмут друг другу руки.

Стартовые пятерки занимают свои позиции.

Я встаю на место разыгрывающего, несмотря на то что никогда не играл на позиции центрального нападающего, но статистика по выигранным вбрасываниям у меня чуточку лучше, чем у Рема. Ставлю клюшку на лед. Я само внимание и сосредоточенность.

Арбитр обводит нас с соперником взглядом, спрашивая:

– Готов?

Кивок.

– Готов?

– Готов.

– Давайте, парни, покажите нам красивую игру!

Свисток.

Вбрасывание.

Все, игра началась.

Первые пару