Отец подруги, или Влюблен без памяти - Виктория Победа

Пока я, находясь на грани истерики, вываливаю на Сашку все, что приходит в голову, она только кивает, никак не комментируя льющиеся из меня откровения.

И лишь когда я заканчиваю, она меня отпускает, отходит на пару шагов назад и устремляет на меня слегка растерянный взгляд.

— Кир, да никто тебя ни в чем не обвиняет, ты же мне даже слова вставить толком не даешь, — произносит возмущенно.

— Прости, — киваю, стараясь успокоиться.

— Я ничего не имею против, я вообще-то именно это и собиралась сказать, как только вошла на кухню. И ничего нового я сегодня не узнала, я догадывалась, что рано или поздно, это случится.

Я не сразу осознаю смысл сказанного, да и когда осознаю, не очень верю своим ушам. Несколько секунд, огорошенная ее словами, я ошарашенно смотрю на Саньку.

Нет, Богомолов, конечно, не раз убеждал меня в том, что мои опасения совершенно беспочвенны и Саша непременно все поймет правильно, но ее слова окончательно ставят меня в тупик.

Что значит, она догадывалась?

Неужели в самом деле предполагала, что я и ее отец… Что мы…

— Ну что? — она разводит руками, — Он так на тебя смотрел, а ты то краснела при нем, то бледнела, перестань, у вас на лицах все было написано.

— То есть ты совсем не злишься? — уточняю, шмыгая носом.

— Нет, и даже не понимаю, почему должна, — она пожимает плечами и смотрит на меня так, словно только что я произнесла вселенскую глупость.

— Но он же твой отец, а я… — я все еще не знаю, как правильно подобрать слова.

Происходящее похоже на сюжет сопливой мелодрамы, где все плачут и обнимаются в конце.

— А ты первая, кому удалось растопить сердца снежного короля, — хихикает Сашка.

Кажется, ее действительно совсем не злит факт наших с ее отцом отношений.

Ее слова действуют на меня вполне предсказуемо, я снова заливаюсь краской и чувствую, как горят щеки.

Нет, все-таки есть у Богомоловых какая-то особенная способность ставить меня в неловкое положение и заставлять краснеть.

Переполненная эмоциями и не зная, что еще сказать, я просто бросаюсь к ней и обнимаю.

Так же крепко, как еще недавно она меня.

И снова плачу, как дурочка, но ничего не могу с собой поделать.

Потому что не верю, все еще не верю, что все настолько хорошо. И оттого страшно, ведь все хорошее заканчивается.

— Спасибо, — шепчу ей.

Сашка обнимает меня в ответ и тихо спрашивает:

— За что?

Я молчу, потому что могу объяснить, нет таких слов, чтобы выразить мою благодарность за ее позицию.

Их просто не существует, наверное. Ведь даже при малейшем желании она могла бы разрушить все, что у меня есть, или по меньшей мере подпортить мне жизнь.

— Кир, ну ты дурная, что ли? — она отстраняется, заглядывает мне в глаза. — Ты правда думала, что я буду против?

— Я была в этом почти уверена, — улыбаюсь натянуто и стираю очередную порцию слез.

— Да почему? — она вздыхает.

— Ну… — я тяну с прямым ответом, — потому что кажется, как будто я тобой воспользовалась, чтобы к нему подобраться.

Она вздыхает, вскидывает брови.

— Точно дурная, и ты решила, что лучший вариант избегать меня и папу? — догадывается.

Я в ответ киваю.

— А прямо спросить ты не могла?

— Как ты себе это представляешь? — я вспыхиваю мгновенно.

— Очень просто, — она улыбается загадочно, — ну и не было у тебя шансов устоять, это же папа.

Я улыбаюсь, тотчас смутившись.

Мне и добавить нечего, потому что да — шансов не было.

— Ты правда не против? — спрашиваю в последний раз.

— Я двумя руками “за”.

Не выдерживаю, снова бросаюсь к ней с объятиями.

Хочется рыдать, только на этот раз от счастья.

— Гхм, я рад, что мы наконец прояснили все вопросы, но может уже все-таки поужинаем?

Голос Богомолова раздается как гром посреди ясного неба и мы с Сашкой одновременно вздрагиваем.

Вот как у него получается так вовремя появляться?

Глава 56

— Не смотри на меня так.

Смущенно улыбаясь, я натягиваю на себя одеяло почти до самого горла и прислушиваюсь к тишине вечера.

Где-то там, в доме находится Сашка. И как бы там ни было, я все еще не пришла в себя полностью.

После нашего короткого и, чего греха таить, сентиментально-странного разговора, был семейный ужин, благо, еды оказалось более чем достаточно даже для троих.

Первые минуты за столом прошли в тишине, в воздухе все еще витала неловкость.

Пусть Санька и восприняла мои отношения с ее отцом совсем не так, как я ожидала, но это не отменяло того факта, что и мне нужно привыкнуть к новому статусу.

И дается мне это со скрипом, а если точнее, не дается вовсе.

Я с трудом переварила разоблачение со стороны Саньки, и даже ее слова и реакция не заставили меня полностью расслабиться.

Впереди ждал так называемый выход в свет, и чем ближе маячила дата юбилея важного дядьки, тем сильнее тряслись мои коленки.

Когда я соглашалась на эту авантюру, по-другому и не скажешь, отношения планировались фиктивные. Быть фиктивной невестой как-то проще в моем представлении, нежели настоящей спутницей. И пусть невестой я никакой не являюсь, но и фиктивными наши отношения назвать нельзя.

И сложившаяся ситуация меня не то что пугает, она меня в ужас приводит. Самый настоящий.

Как подумаю, так тело в холод бросает и ощущение такое появляется, будто меня цепями сковывают все сильнее с каждой секундой.

После этого юбилея моя жизнь уже не будет прежней, слухи, коих и так достаточно, расползутся с нечеловеческой скоростью. В офисе, конечно, начнут шептаться и любопытных взглядов мне не избежать.

И, вероятно, лучшим выходом из этой ситуации будет увольнение.

— Кир?