Все имеет цену - Одри Карлан

Уоррен задумался, глядя мне в глаза.

– Кэтлин живет в нашей семье с тех пор, как Аарон был маленьким мальчиком. Она помогала растить его, когда он лишился матери. Что-то большее между нами появилось лишь недавно.

Уоррен набрал полную грудь воздуха и вздохнул.

– Если честно, я даже не представляю, как к этому подступиться. Роман с прислугой бросит тень и на меня, и на мой бизнес. И я не уверен, примет ли это Аарон или нет. Он очень любил свою мать. Ее смерть была тяжким ударом для всей семьи.

– Но ведь именно Кэтлин помогла вам удержаться на плаву?

– Да, именно так. Если бы не ее забота, все могло бы быть куда хуже.

– Тогда в каком-то смысле вы ей обязаны.

При этих словах глаза Уоррена гневно сверкнули, однако я продолжала:

– Я так и поняла после нашего с ней ночного разговора; и, кстати, она мне ничего не сказала.

– Я был с Кэтлин больше года, и она ни словом не обмолвилась ни единому человеку. Я знаю, что ей можно доверять.

– Тогда почему вы не доверите ей свое сердце? Выведите ее на свет. Разве она этого не заслужила?

Он провел рукой по подбородку и сжал зубы.

– Может, вы не любите ее так, как она любит вас? Может, для вас она просто подстилка?

Уоррен резко вскочил и швырнул свою салфетку на стол.

– Я не позволю вам говорить со мной таким тоном и обвинять меня в подобных гнусностях. Время, проведенное с Кэти, было особенным, и… и, постойте… Вы сказали, что она меня любит?

Я кивнула. Уоррен сунул руки в карманы и принялся раскачиваться на каблуках.

– В самом деле? Она именно так и сказала?

Гнев сменился задумчивостью за каких-то двадцать секунд. Возможно, это мой личный рекорд в искусстве сводничества.

– Ага, прошлой ночью. Сказала, что не поддерживала бы эту тайную связь с вами, если бы не была так безумно в вас влюблена.

На сей раз Уоррен тяжело осел на стул.

– Будь я проклят.

– В смысле вы не знали?

Не сомневаюсь, что я произнесла это до крайности удивленным тоном, потому что и была крайне удивлена. Я провела здесь всего два дня и была уже абсолютно уверена, что эта женщина беззаветно влюблена. Как же он мог спать с ней весь прошлый год и ничего не подозревать? Может, это в нем говорил политик. Вечные подозрения, что у каждого есть своя скрытая цель. Мир стал бы намного лучше, если бы каждый открыто говорил то, что думает, и жил в согласии с золотым правилом – не делай другим того, чего не желаешь себе.

Уоррен тряхнул головой и прижал ладонь ко рту.

– Все это время…

– Вот-вот. Вы могли бы кувыркаться с ней в постели куда дольше.

В ответ Уоррен громко хмыкнул.

– Да, милая моя Миа, вы та еще штучка, хотя и в прелестной упаковке.

– Штучка? – пожала плечами я. – Что ж, меня и похуже обзывали.

Я ухмыльнулась, и Уоррен накрыл мою ладонь своей.

– Благодарю вас. Я пока не знаю, что делать с этой информацией, зато знаю, что надо продолжать продвигать мой план. Проект может пострадать, и после вчерашней победы нужно ковать железо, пока горячо. Вы понимаете? Мне надо, чтобы вы делали то, для чего я вас нанял.

– Конечно. Все, что потребуется.

– Хорошо. Просмотрите этот список приемов и распланируйте свое время на следующие несколько недель. Что касается остального, то вы совершенно свободны. По-моему, Аарон предложил показать вам город, если вы, конечно, хотите.

Я энергично закивала. Неизвестно, когда я в следующий раз попаду в столицу нашей страны. Мне хотелось впитать все виды и достопримечательности города.

Уоррен снова потрепал меня по руке.

– До пятницы я буду занят. Нам надо будет посетить благотворительный ужин, организованный местным представительством ООН для различных некоммерческих организаций. А в субботу нас ждут на чаепитии у теперешней пассии Артура. Туда придут, по меньшей мере, еще десять женщин, с которыми тебе придется подружиться. Если ты впишешься в их компанию, то меня пригласят на мероприятия, организованные их мужчинами. А для следующей фазы плана мне необходимо, чтобы эти люди приняли меня в свой внутренний круг. Готова к испытанию?

Приложив руку ко лбу, я отдала честь.

– Так точно, сэр!

– Да, ты определенно та еще штучка. А пока развлекайтесь с моим сыном. В последнее время он появлялся тут нечасто, но теперь, когда ты здесь, он порадовал нас своим присутствием уже дважды за два дня. Любопытно, если не сказать больше.

– М-м-мда, любопытно, – подытожила я и допила свой кофе. – Тогда до пятницы, Уоррен.

– До пятницы, Миа.

* * *

От: Сексуального самоанца

Кому: Миа Сандерс

Чтобы вечно тебя помнить.

Текстовое сообщение от Тая поставило меня в тупик, пока я не получила вторую смску с фотографией его правого плеча. На снимке поблескивала новенькая чернильно-черная татуировка, красовавшаяся на прежде девственно-чистом правом плече моего туземца. Самоанский символ дружбы. Тот же символ, который изобразила для меня местная художница и картинку с которым я оставила Таю на память. Тай вытатуировал его на собственном теле. В честь меня. На той стороне, что оставил только для себя. Татуировка была большой, аутентичной на вид и показалось мне просто невероятно прекрасной.

Я вывела на экран список контактов и нажала кнопку вызова. Раздалось несколько гудков, после чего ответила какая-то женщина.

– Привет, телефон Тая, – мило хихикнула она.

– Э, привет. Это Миа. Можно поговорить с Таем?

– Миа! – с небывалым энтузиазмом возопила незнакомка. – Малыш, это Миа!

Малыш. Эта женщина назвала Тая «малышом», причем самым собственническим тоном. Скрестив пальцы, я замерла в ожидании.

– А кто это? – спросила я, надеясь, что угадала верно.

– Это Эми. Помнишь, ты свела нас с Таем в ресторане на прошлой неделе?

Я не смогла удержаться и вскинула кулак в воздух. Затем бесшумно подпрыгнула и сплясала победный танец, включая вышеупомянутый кулак. Натанцевавшись, я вновь переключила внимание на мобильник.

– Да, конечно. Как у вас дела? – заговорщицки поинтересовалась я.

Никогда не утверждала, что я чем-то отличаюсь от обычных девочек. По крайней мере, в той части, которая касается свежих сплетен.

– Ох, Миа, все просто чудесно, – зашептала она. – Я абсолютно…

Вдох.

– …Ну… ты знаешь… он такой…

Снова пауза.

– Идеальный? – подсказала я этой влюбленной по уши и путающейся в словах девчонке.