Репутация герцога - Сюзанна Энок

Сам Принни проводил их до дверей. Это было лучшей гарантией, что план Себастьяна оказался успешным. Жозефина снова вздохнула. Все поверили в историю. И послезавтра, когда это письмо появится в «Лондон таймс», никто не отплывет в Коста-Хабичуэлу.

За один вечер они разрушили двухлетний план отца. Она снова посмотрела на него, приближаясь к карете в сопровождении утешающего принца-регента. Она не могла вообразить, что чувствует отец, как злится на нее.

— Ты не поедешь с ним домой, — тихо сказал Себастьян, ее собственное предчувствие эхом отозвалось в его глубоком голосе. Он так и не отпустил ее руку, с тех пор как поднялся, чтобы обнять ее.

— Я и с тобой не поеду домой, — тем же тоном ответила она и попыталась улыбнуться. — Я погублю твою репутацию.

— Очень смешно. Я знаю, что ты беспокоишься. Я тоже.

— Не жди, что я за три минуты навсегда распрощаюсь с родителями. — Судорога перехватила ей горло.

— Я этого не жду, — ответил он. — Но твой отец рисковал чужими жизнями. Я не желаю рисковать твоей.

Отец не станет вредить ей, но Жозефина отчетливо понимала, что Себастьян, потеряв первую жену, сделает все, чтобы защитить ее.

— Что ты предлагаешь? — спросила она, уступая его беспокойству.

— Нелл, — позвал Себастьян сестру и что-то прошептал ей. Она кивнула.

— Жозефина, — сказала Элинор, — буду рада предоставить в ваше распоряжение Корбетт-Хаус, пока ваши родители заняты возвращением домой.

Эмбри тут же обернулся и прищурился:

— Я не…

— Прекрасная идея, леди Деверилл, — вмешалась мать Жозефины. — И хорошая возможность познакомиться с твоим новым положением, дочка.

— Да, конечно, — угрюмо кивнул отец.

— Мы придем навестить вас утром, ваши величества, — сказал Себастьян. — Мои поверенные помогут вам скорее вернуть средства, полученные от продажи земли. И банковские ссуды, полагаю. Теперь в Сан-Сатурусе усовершенствовать нечего.

— Действительно. — Принни подал руку, и Эмбри тряхнул ее. — Я прослежу, чтобы банк простил причитающиеся ему проценты.

Последний раз, взглянув на дочь, король поднялся в карету. Мать поцеловала Жозефину в щеку.

— Я пошлю Кончиту с твоими вещами в Корбетт-Хаус. Пожалуйста, приезжайте утром. — К удивлению Себастьяна, она взяла его за руку. — Оба.

— Приедем, мама. Yo te amo.[9]

— Те amo, querida.[10]

Когда они утром подъехали к Бранбери-Хаусу, Себастьян почти ожидал увидеть все двери и окна распахнутыми, а дом — выпотрошенным. Вместо этого слуги сновали как муравьи, укладывая огромный багаж в несколько нанятых карет. Себастьян ненадолго задумался, сколько английских денег Эмбри потратил.

Не высказываясь на этот счет, он помог Жозефине выйти из кареты. Его подмывало самому провести ночь в Корбетт-Хаусе, но, как ему ни хотелось защитить Жозефину, он не думал подавлять ее.

— Готова? — спросил он, целуя ее пальцы.

Расправив плечи, она кивнула.

— Если я смогу убедить их остаться, по крайней мере, до свадьбы, это приемлемо?

— Это было бы…

— Нет, — перебила она. — Они не могут остаться. После наводнения они должны спешить назад в Коста-Хабичуэлу, иначе столкнутся со слишком многими вопросами.

— Я сожалею об этом. — Себастьян кивнул, когда дворецкий отодвинул стопку шляпных коробок, чтобы позволить им войти. — Если есть возможность, я хотел бы, чтобы они остались. Ради тебя.

— Интересно.

Он поднял взгляд. Эмбри стоял наверху лестницы, пристально глядя на них.

— Ваше величество, — сказал Себастьян для слуг, стараясь сдержать сарказм в голосе и сомневаясь, что преуспел. — Полагаю, мои поверенные помогли?

— О да. Мне только и надо было, что отдать деньги и написать свое имя несколько сотен раз. — Он отошел от перил. — Зайдите ко мне в кабинет. Вы оба. Я не хочу вас разлучать.

Хорошая новость, поскольку Себастьян не имел никакого намерения упускать Жозефину из виду.

— Конечно.

— Где мама? — спросила Жозефина, когда они поднялись по лестнице.

Эмбри что-то буркнул и указал в глубину дома:

— Занята. Упаковывает твои вещи. Я сказал ей, что ты-то никуда не торопишься, но мое слово, похоже, сейчас ничего не значит.

Они вошли в кабинет, и Себастьян закрыл дверь.

— Я, возможно, позволил бы вам избежать неприятностей, если дело касалось бы только банковских денег, — сказал он.

— Высокомерный наглец. Да, вы меня переиграли. Поздравляю. Вы не только меня погубили. От меня зависит жизнь двух с половиной десятков человек. — Он повернулся к дочери: — Ты когда-нибудь думала о них, Жозефина?

— А ты думал о людях? — парировала она и закусила губу. — Я много раз просила не подвергать опасности жизнь людей. Ты когда-нибудь думал о них, об их семьях, их детях?

Он грохнул кулаком по столу.

— Я думал о своем ребенке. Ты была для меня главным.

— Тогда поздравляю вас, Эмбри. — Шагнув вперед, Себастьян загородил Жозефину. — Она через месяц станет герцогиней. И обещаю вам, что до конца дней буду создавать вашей дочери жизнь, которую вы для нее хотели. — Он посмотрел на документы, все еще загромождающие стол. — Возможно, вы не заметили, но один документ не был пересмотрен. Десять тысяч фунтов в год позволят вам весьма удобно где-нибудь устроиться. Даже с двумя с половиной десятками человек, полагающихся на ваши… навыки.

Эмбри посмотрел на него:

— Десять тысяч в год? Это сходная цена за будущую герцогиню? А что, если я отменю это дело и заберу ее с собой?

— Я не поеду с вами, отец. Папа, ты дал мне прекрасную жизнь и замечательные возможности. Я никогда не буду обсуждать это. Но я выросла. Я не хочу больше путешествовать с вами. Я хочу… Я хочу быть с Себастьяном.

Нижнее веко Эмбри задергалось.

— Вы дадите мне минуту поговорить с дочерью, ваша светлость? — спросил он.

— Нет.

— Пожалуйста, Себастьян. Я хочу попрощаться.

Он натянуто кивнул:

— Я буду рядом.

Жозефина посмотрела ему вслед. Себастьян закрыл за собой дверь, но Жозефина не удивилась бы, если бы он стоял у самой двери.

— Он немного властный? — прокомментировал ее отец. — Я должен был заметить это.

— Он знает, что вчера я почти сбежала из Лондона, — сказала она, решив, что это не повредит придуманной истории. — Я ценю человека, который ценит меня выше всего на свете.