Новая любовь Розамунды - Бертрис Смолл

— Вы когда-нибудь еще вернетесь к нам? — не унималась Филиппа. — По-моему, мама станет грустить, если вы не вернетесь.

— Я непременно постараюсь вернуться, Филиппа, — пообещал граф Гленкирк. — Я знаю, что и сам захочу вернуться, но иногда то, что ты хочешь, не совпадает с тем, что ты должен делать.

— А я думала, что взрослые всегда могут делать все, что им хочется, — рассудительно проговорила девчушка.

Патрик грустно рассмеялся:

— Хорошо, если бы все было бы так, моя милая! Но увы, это не так. У взрослых людей всегда есть множество обязанностей, и слишком часто обязанность и долг противоречат тому, чего им на самом деле хочется. И тем не менее долг остается превыше всего. Тебе следует помнить об этом, ведь когда-нибудь ты сама станешь хозяйкой Фрайарсгейта.

— По-моему, вы дали мне хороший совет, милорд, — важно кивнула девочка. — Я постараюсь его запомнить.

Патрик удивился про себя тому, какой серьезной оказалась старшая дочь Розамунды. Его дочка Жанет в восемь лет была совсем другой — настоящим дьяволенком, эдаким сорванцом. Она сломя голову носилась на своем пони и без раздумий пускала в ход кулаки, если считала, что кто-то посмел обидеть ее младшего брата или задумал против него какую-то каверзу. Однако его Жанет не меньше гордилась своим наследством, чем эта сдержанная серьезная девочка, уже осознавшая свой долг перед Фрайарсгейтом. И хотя Патрику не очень хотелось отдавать любимое дитя замуж за сына герцога Сан-Лоренцо, уж лучше бы она оставалась с Рудольфо ди Сан-Лоренцо, чем с ней случилось то, что случилось. Адам все еще был уверен, что рано или поздно сумеет разыскать свою старшую сестру, но Патрик уже давно потерял надежду.

Пожив несколько дней у Розамунды, Патрик обнаружил, что Фрайарсгейт живет такой же обособленной уединенной жизнью, как и его родовое гнездо высоко в горах. Новости из большого мира доходили сюда редко и обрывками. Их приносили случайные путники. По большей части это были бродячие торговцы, добиравшиеся сюда от границ Шотландии. Они рассказали о том, что строительство военного флота, заложенного королем Яковом, идет успешно и что наследник шотландского трона радует всех своим крепким здоровьем. И англичане, и шотландцы укрепляют приграничные замки и увеличивают в них гарнизоны. Король Яков обновил свою подпись на союзном договоре с Францией, а в Европе уже вовсю воюют. Испания оккупировала Наварру, а Генрих Тюдор высадился в Байонне и теперь собирается с помощью союзников отвоевать обратно корону Франции. Однако его флотилия бесславно погибла в шторме у побережья Бретани, когда возвращалась в Англию.

Весна закончилась. Наступило лето, и дни, поначалу казавшиеся Розамунде томными и медлительными, постепенно стали сменять друг друга с ужасающей быстротой. Теперь, когда она сама знала, какое удовольствие доставляет плавание, Розамунда настояла на том, чтобы Патрик научил этому и ее дочерей. Вдвоем они заплывали далеко от берега, а Филиппа, Бесси и Бэнон резвились на мелководье, громко вереща и поднимая фонтаны брызг.

— Здесь вода намного холоднее, чем в море возле Сан-Лоренцо, — заметила Розамунда, когда они окунулись в озеро в первый раз.

— Это ерунда по сравнению с водой в Гленкирке! — заявил граф.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что каждый раз разбиваешь лед головой, когда ныряешь? — поддразнила его Розамунда.

— Только в мае, — ответил Патрик ей в тон. — Вот погоди, сама увидишь.

— Да уж, придется самой явиться за тобой в Гленкирк, если ты обо мне забудешь, — проговорила с улыбкой Розамунда. — Если не в этом году, то в следующем уж точно мы с девочками проведем у тебя в горах всю зиму — но за это остаток года ты погостишь у нас.

Это справедливое предложение, и вообще это хорошая мысль, душа моя, — согласился Патрик. — Таким образом никто из нас не будет вынужден пренебречь своими обязанностями перед подданными.

Они сидели на берегу и наблюдали за играющими детьми.

— Ох, Патрик! — воскликнула Розамунда, и в ее голосе послышались нотки надежды. — Неужели все так просто? Неужели это и есть решение нашей проблемы?

— Да, — помедлив, ответил граф, — и тогда ты могла бы согласиться выйти за меня, Розамунда, и нам не пришлось бы расставаться!

— Нет, дорогой, давай сначала посмотрим, как к этому отнесется твой сын, — рассудительно заявила Розамунда. — Я не перенесу, если из-за меня вы поссоритесь. Возвращайся ко мне весной, Патрик, и если к тому времени никто из нас не передумает, мы с девочками отправимся к тебе на всю зиму.

— И тогда сможем пожениться, — добавил граф, и Розамунда согласно кивнула.

— Но пока никому ни слова об этом, милорд. Мы должны держать наше решение в тайне. О свадьбе не может быть и речи, если твой сын не согласится. Позволь мне сначала познакомиться с Адамом, а уж потом поговорим о свадьбе. Пожалуйста!

— Очень хорошо, дорогая. Пусть все будет по-твоему, ибо я все равно не могу тебе ни в чем отказать.

В начале сентября во Фрайарсгейт явился извозчик. Он потребовал плату за большой груз, доставленный им от самого порта Ньюкасл на реке Тайн. Розамунде пришлось сходить в дом за деньгами. Но прежде чем отсчитать извозчику положенное, она приказала:

— Сперва распакуй груз, чтобы я могла убедиться, что ты все доставил в целости и сохранности. Да смотри не поцарапай!

Действуя с величайшей осторожностью, извозчик распаковал портрет, написанный маэстро Лоредано. Двое его подручных подняли картину повыше, чтобы было лучше видно. У всех собравшихся в зале вырвался из груди вздох восхищения.

— Это так красиво, милая! — восторгался Эдмунд. — В жизни не видел ничего подобного!

— Его доставка обошлась бы мне гораздо дешевле, если бы маэстро отправил одно полотно, — ворчливо заметила Розамунда, — но он никому не захотел доверить выбор рамы. — Она посмотрела на графа и добавила: — Хотела бы я знать, что он сделал со второй картиной.

Патрик расхохотался:

— Боюсь, этого ты никогда не узнаешь, мадонна!

Затем он рассказал Эдмунду и Мейбл историю с двумя портретами.

— Да он просто настоящий жулик, этот ваш мазила! — сердито фыркнула Мейбл.

— Действительно, ему не следует доверять, — заметил граф, — но это не умаляет его таланта. Посмотрите, как мастерски он изобразил Розамунду!

— Вот именно, — подхватил Эдмунд. — Она прямо как живая, милорд! Того и гляди, соскочит с полотна к нам в зал!

С уборкой урожая было покончено, и Фрайарсгейту пришла пора готовиться к зиме. В годовщину безвременной кончины сэра Оуэна Мередита отец Мата отслужил заупокойную мессу. Дни стали заметно короче, а по ночам подмораживало. И Патрик, и Розамунда все время избегали разговоров о предстоящем расставании.

— Я больше не могу оставаться здесь, иначе придется зимовать, — сказал граф однажды вечером, когда они с Розамундой легли спать.

— Не оставляй меня! — взмолилась она. — Я так боюсь, что если мы нарушим чары, хранившие нас все эти месяцы, то я никогда больше тебя не увижу!