Поймать невесту, или Кухарка поневоле - Марина Ружанская

- Как-кой ужин?.. В смысле?!

Мужчина улыбнулся, а я вдруг сообразила, ахнула и смутилась.

Нет, правда? Неужели это мое подсознание так шалит, что я на полном серьезе в полубреду запросила у герцога за спасение Венди ужин?!

Вот не могла пожелать что-то более практичное?!

- Сердце кровью обливается смотреть, как ты терзаешь этот несчастный овощ, - фыркнула я, вытаскивая из подставки любимый поварской нож с широким лезвием. - Надеюсь, Ваша Светлость не против заняться соусом?

- Все как скажет шеф-повар, - улыбнулся Дайрен, и потянулся к соуснику.

Приходилось признать: мужчина на кухне - это очень… возбуждающе. Безупречный герцог Ар-Ронто в дорогой шелковой рубашке выглядел как божество, которое спустилось с облака и неожиданно решило самолично приготовить бифштекс.

Если не считать истерзанных кабачков, то владение холодным оружием у Инквизитора оказалось на высоте. Пусть ему недоставало скорости, но аккуратность и толщина среза были выше всяких похвал. Даже Торк Борвуд - шеф-повар “Золото единорога” не нашел бы к чему придраться.

Пока я готовила ингредиенты для салата с зеленью и креветками, Дайрен обжаривал стейк на углях и приглядывал за ризотто, мы смеялись и говорили обо всем на свете. О штормах, которые бушуют в феврале на Ровенском море, о приправах к мясу, о скандальной премьере в Тиронском театре. А еще я вдруг поймала себя на мысли, что мне бы хотелось поговорить с ним о… магии.

Может даже немного поспорить, возразить или, наоборот, согласиться, что последние исследования профессора Ваймса “Воздействия элементальной магии на годовые кольца эльфийских секвой” - полная чушь.

Но кухарка не может рассуждать о резистенции магических потоков при создании боевых заклинаний или о методе интерполирующего поиска при обнаружении живых и неживых объектов.

И все же… Придет время, когда спадет первая влюбленность, уйдет та химия, которая сейчас так тянет нас друг к другу… Найдутся ли тогда общие темы у бывшей служанки и Инквизитора?

Если представить, что он так и не узнает правду?..

Острое лезвие ножа чиркнуло по коже, делая глубокий надрез, а на пучке фенхеля, который я резала в салат, расплылись красные пятна крови. Я ойкнула и по привычке засунула пострадавший палец в рот.

Тррэш-ша! Так задумалась, что сама себя порезала. Да еще так сильно: почти до кости!

Зато боль мигом возвращает в реальность.

- Дай посмотрю, - Дар подходит со спины, заглядывает через плечо и сильные мужские пальцы нежно, но уверенно обхватывают мое запястье.

Привычное заклинание исцеления вспыхивает, стягивая края пореза и убирая боль. Через минуту это уже едва заметная красная полосочка шрама, а завтра от нее не останется и следа.

Вот только отходить от меня Дайрен не торопится. Чувствую тепло его тела, как моя спина оказывается крепко прижата к мужскому торсу, а он утыкается носом мне в волосы. Его руки перебираются на мой живот, медленно поднимаются выше к груди, расстегивают пуговицы и освобождают шею от тугого воротничка платья.

- Отвратительная форма, - недовольно ворчит герцог. - Она тебе совершенно не идет.

- Она никому не идет, - улыбаюсь я и замираю, почувствовав легкий поцелуй в висок, в ушко...

Цепочка ласковых касаний спускается ниже, заставляет закрыть глаза и откинуть голову ему на грудь, подставляя нервно бьющуюся жилку на шее под его губы.

Поцелуи становятся все менее приличными, но я могу лишь рвано дышать, заглушая стоны.

Внутри все дрожит. От волнения, предвкушения, смеси диких чувств. Так, что я даже не сразу замечаю, как по кухне начинает расползаться сладковатый запах подгорающих на решетке овощей.

- Кабачки… сгорят… - с трудом выдыхаю, хватая воздух губами.

- Фосс с ними, - глухо отзывается мужчина, легко прикусывая зубами тонкую кожу на шее.

Профессиональная гордость повара не позволяет так варварски обращаться с едой и я слабо протестую:

- Да-ар...

- Как ты меня назвала?!

Повторить я не успеваю, только испуганно расширяю глаза, когда меня разворачивают в руках, лицом к себе. Так легко и при этом осторожно, словно я одна из тех фарфоровых кукол.

Резкий взмах руки убирает со стола доску с так и не дорезанным фенхелем, освобождая столешницу. В следующие мгновение герцог легко поднимает меня под бедра, усаживая прямо на разделочный стол.

Судорожный вздох, опаляет легкие, когда я нахожу его потемневшие глаза. Хочется утонуть в их льдисто-синей глубине, покориться воле этого сильного мужчины, расплавится в его умелых руках.

Мелькает запоздалая мысль: уж не для того ли он выставил всех обитателей особняка?

Да ну, не может быть!.. Или может?..

С него станется.

Но вместо того, чтобы запротестовать, я тянусь к нему всем телом. И это для него как знак обхватить ладонью мою голову, притягивая ближе. А для его губ - впиться в мои.

Мы тонем в поцелуе.

И я отвечаю так же жадно, обняв его руками за шею, и пытаясь не сгореть в той волне жара, что пронзает тело.

Мы целуемся упоенно, страстно и порочно. Прижимаясь друг к другу, вцепляясь пальцами в волосы, без возможности сделать лишний вдох.

Не знаю, сколько это длится. Дайрен отстраняется первым. Прижимается подбородком к моему лбу, пытаясь прийти в себя.

Я тоже.

Сижу, вцепившись пальцами в его рубашку и сквозь шум крови в ушах до меня долетает его хриплый голос:

- И все же, давай попробуем поужинать. Сегодня за весь день у меня в желудке был лишь отвратительный казенный кофе.

Я могу лишь кивнуть.

На дрожащих ногах иду выбросить в мусорку мятые овощи и отправляюсь спасать с гриля подгорающий гарнир.

Через полчаса мы все же оказываемся на втором этаже в той самой гостиной между спальней и рабочим кабинетом Инквизитора. И я вдруг ловлю себя на мысли, что мне доставляет удовольствие накрывать стол на двоих. Доставать из серванта дорогой фарфор, серебряные приборы и хрустальные бокалы, поправлять серебристые эльфийские розы в утонченной вазе.

Такие же росли в саду возле моего сгоревшего домика на Липовой улице.

И вот, словно приятное дежавю: я вновь кручу в пальцах резной бутон с тонким ароматом дорогих духов.

Огромное балконное окно открыто настежь, тонкие прозрачные тюли едва колышутся и в комнату долетают вечерняя свежесть, запах листьев и сладкие ароматы цветов из сада.

- Прошу, - Дайрен отодвигает передо мной стул, а когда я хочу отказаться - еда еще не разложена, добавляет. - Сегодня я за тобой поухаживаю.