Новые дороги - Галина Дмитриевна Гончарова

Когда люди привыкают, что все остальные – это лишь жертва… вопрос! Сколько времени пройдет до того, как тебя положат на алтарь? Недолго, это уж точно.

– Согласен.

– И самое главное. Мы должны девочке, Фредо. Если бы не мы… точнее, если бы ты пригляделся, если бы я подумала… но я осознанно смотрела в другую сторону. Я не хотела в это влезать. И вот результат… Я тоже виновата перед Мией.

Этот довод и вовсе не остановил бы Фредо. Мало ли кто в чем виноват и перед кем… другое дело, что у Мии могут остаться связи среди городского дна. И она может ими воспользоваться…

Нет-нет, ему такого не надо. Себе дороже встанет.

Выход только один.

Прячемся на несколько дней, прячем детей, ну а там… дальше будет видно. Так что через два часа Лаццо всей толпой выехали из дома. С сестрами Мия так и не повидалась, резонно решив, что им такое ни к чему. Да и ей тоже.

Какая любовь? Какие чувства? Вы о чем?

Машина убийства возвращается и выходит на тропу охоты. Розарий, говорите, дан Иларио?

Отлично! Вперед! И горе тем, кто встанет на ее пути.

Адриенна

Пробуждение было не из приятных. Адриенна открыла глаза в комнате… да, сравнительно уютной. Но решетки на окнах.

И массивная дверь.

И кандалы… на запястьях у ее величества обнаружились два массивных браслета, к которым прекрасно можно было пристегнуть цепочку. Правда, перстень остался на месте. И корона… не решились притронуться?

И правильно. Не стоит брать в руки некоторые вещи, если хочешь жить долго и счастливо.

Рядом кто-то есть? Да, вот эданна Сабина. Сидит рядом, вышивает что-то…

Адриенна пошевелилась, давая понять, что пришла в себя.

– Эданна?

– Ваше величество!

– Эданна Сабина, где я и что произошло?

Эданна отложила в сторону вышивание и доказала, что не зря была женой военного. Доложила она четко и понятно, без лишних эмоций.

– Его величество ударил вас, вы потеряли сознание, он приказал гвардейцам отнести вас в Воронью башню и лично сопроводил. Мне и фрейлинам разрешено остаться здесь с вами, ваше величество. Король решил обвинить вас в покушении на его жизнь. Вроде как собирается суд Короны, есть доказательства…

– Мой сын?

– Его не нашли.

Адриенна попробовала пошевелиться.

– Суд Короны? Король, кардинал, канцлер, кто там еще? Он уже был?

– Нет пока. Вроде как завтра с утра.

– Значит, послезавтра меня казнят, – спокойно произнесла Адриенна.

Она не паниковала, не истерила. В семнадцать лет… ладно, даже в восемнадцать в свою смерть верится с большим трудом. Ну и…

Ее обязательно спасут. Разве нет?

Спасут, конечно.

– Дан Феретти?

– Вроде как его показания против вас, что вы приказали ему убить короля…

– Глупости.

Эданна Сабина развела руками. Мол, за что купила…

Адриенна прикусила палец в раздумье.

– Господи помилуй, надеюсь, Энцо не пытали. Другим путем от него такое признание не получат.

Эданна Сабина молчала аж две минуты. А потом рискнула. Ну… любопытно же!

– Ваше величество! А вы и Лоренцо Феретти… я знаю, что у вас ничего не было, но…

– Что было? Ничего, просто я его люблю, – улыбнулась Адриенна, понимая, что глупо уже скрывать этот факт. Чем бы все ни закончилось, или она умрет – и тогда эта любовь уйдет вместе с ней, или она останется жива. Но овдовеет и можно будет ничего не скрывать.

Или – или.

Эданна понимающе кивнула. Любовь… оно так. Дело житейское. А что Лоренцо на год младше Адриенны… ну и что? Кто на такую ерунду вообще внимание обращает?[9]

– Ваше величество, мне приказано доложить, когда вы придете в себя.

– Дайте мне водички и докладывайте, – согласилась Адриенна. И с громадным удовольствием припала губами к чаше.

Хорошо!

Ладно, за эту воду… пусть Филиппо умрет без мучений. Ну… почти, часика два она ему спишет.

Лоренцо

Когда дверь камеры открылась и вошел лично его величество, Лоренцо удостоил его одного короткого взгляда. И все.

Ни поклонов, ни приветствия… с какого перепуга? Эта тварь его сюда кинула, почти приговорила… Да не это главное! Этот урод решил поднять руку на Адриенну, а за такое…

Лоренцо зубами бы его загрыз. Да вот беда – цепи не позволяют.

И Филиппо предусмотрительно держится подальше от Феретти. Понимающий, гад!

Молчание было плотным, почти осязаемым.

– Поговорим? – предложил король, не дождавшись какой-то реакции на свой приход.

– Тебе надо – ты и говори, – не стал спорить Лоренцо.

Филиппо так удивился, что подавился слюной и закашлялся. Сразу диалог начать не вышло…

– Не боишься?

– Чего?

Филиппо задумался. А вот правда, чего должен бояться человек, уже приговоренный им к смерти?

– Смерти?

Лоренцо только оскалился. Ага, смерти! Ты бы выходил на Арену каждую декаду, а то и по два раза за декаду, мигом бы бояться отучился.

Филиппо понял, что это не в цель.

– Пыток?

– Умру, и все.

– Хм-м-м… а за Адриенну? Боишься?

Вот теперь Лоренцо встрепенулся.

– Риен? Что с ней?

Филиппо сделал шаг назад. Глаза пленника вдруг загорелись яркими золотыми огнями. Почти такими же, как… у его супруги?

Да, только у нее глаза синие. А тут – золото.

– Ты… ты такой же, как она?!

Лоренцо фыркнул.

– Нет. Я другой. Что с ней?

– Ничего. Завтра суд, послезавтра казнь, – вполне буднично ответил Филиппо.

– Суд? Казнь? Но за что?!

Филиппо только хмыкнул.

– За то, что она хотела меня убить.

– Но она же не хотела! – возмутился Лоренцо.

– Почему? Потому что ты не подписываешь признание? Так мне и не надо! Коронный суд – это три человека, кому и что я буду доказывать?

Лоренцо понял и зашипел сквозь зубы:

– За что?!

– За то, что она хочет себе мой трон. Хочет вернуть Сибеллинов.

– Нет, – уверенно сказал Лоренцо. – Не хочет и не хотела.

– Да неужели? – искренне удивился Филиппо, который был свято уверен в обратном.

– Она клятву давала. У алтаря. Ей нарушать никак нельзя.

Филиппо только плечами пожал. Если бы он все нарушенные клятвы припомнил… тут вспоминать – и то до утра!

– Она Сибеллин. Ей нельзя, – разъяснил Лоренцо. – Или молчи, или изворачивайся, но впрямую нельзя. А она тебе клялась у алтаря. Сама. По доброй воле, понимая, на что идет… она не сможет поднять на тебя руку.

Филиппо это не убедило. Вот еще… глупости какие!

– Убийцу наймет. И волки эти…

– Это вообще не она.

– Разумеется! А кто, Франческа?

Лоренцо утвердительно кивнул.

– Что твоя любовница участвует в черных мессах,