Вишенка на торте - Кристофер Дж. Брайс

шее и по покачивающемуся адамову яблоку... у меня пересохло во рту, а ладони вспотели.

Жерард Гуннарсон - это оживший греческий бог.

Небольшая толпа, собравшаяся посмотреть, разражается аплодисментами. Жерард

выпустил яблоко из рук и отвесил драматический поклон, улыбаясь от уха до уха.

Холодная вода насквозь промочила его майку, и я вижу, как напряглись его соски.

Я хочу пососать их. Погладить их. Потрепать их и посмотреть, заставит ли это глаза

Жерарда закатываться назад.

Блять.

Глаза Жерарда фиксируются на моих, и его лицо заметно светлеет. Он пробирается сквозь

толпу поздравляющих фанатов прямо ко мне. Мой пульс учащенно бьется. О Боже. Что

мне делать? Что мне сказать?

Я сейчас так возбужден, что едва могу мыслить здраво. Прежде чем я успеваю полностью

успокоиться, Жерард останавливается передо мной с триумфальной улыбкой на своем

красивом лице. Он держит яблоко, как трофей.

«Ты видел это, Эллиот? Я, черт возьми, доминировал!»

«Да, видел», - задыхаюсь я. «Это было... впечатляюще».

«Спасибо. Я бы не справился без своего талисмана». Он смотрит на свои ноги, потом

снова на меня сквозь ресницы. Он... стесняется? Большой плохой Жерард Гуннарсон

вдруг стал застенчивым?

Я хочу анализировать это дальше, но музыка из гостиной становится значительно громче, а Жерард кричит так громко, что у меня едва не лопаются барабанные перепонки. «О!

«Черная магия»! Обожаю эту песню!»

Он бросается в сторону гостиной, яблоко вылетает из его руки и на пол. Я смотрю ему

вслед и растерянно моргаю. Неужели Жерард только что визжал как девочка-подросток на

концерте бойз-бенда из-за песни Little Mix?

Любопытство берет верх, и я следую за ним в переполненную гостиную. Протиснувшись

сквозь массу тел, я вижу Жерарда. исполняющего хореографический танец, который он, несомненно, придумал на месте.

Его тело двигается так, что я даже не представляю, как это возможно для человека его

размера и роста. Маниакальная ухмылка озаряет его лицо, когда он трясется, трясется, и, да, даже кривляется.

Когда звучит припев, он опускается ниже, поднимается обратно и кружится, как балерина

на стероидах. Все это причудливо и неожиданно, и я не знаю, как к этому относиться.

Часть меня хочет смеяться и выколоть себе глаза, но другая часть хочет заснять это для

потомков, чтобы смотреть снова и снова до пока я не умру.

Толпа подбадривает его и даже пытается копировать его дикие движения. Жерард

впитывает внимание, как губка, его ухмылка расширяется с каждым скандированием его

имени. Ему нравится быть в центре внимания, и это объясняет, почему он любит хоккей, почему ему не мешает Ледяная Королева, которая пишет о нем без остановки, и даже

почему он всегда такой беззаботный и счастливый.

Наши глаза встречаются в другом конце комнаты, как в банальной романтическом

фильме. Его улыбка превращается в нечто более интимное, и он манит меня к себе

длинным пальцем.

Мое сердце учащенно забилось. Он хочет, чтобы я присоединился к нему? Там, на глазах

у всех?

Я не против глупого танца. Но я ни за что не останусь незамеченным, танцуя рядом с

Жерардом.

Или с Жерардом.

Я хочу убежать, но большая рука прижимается к моей спине и слишком мягко

подталкивает меня к Жерарду. Я спотыкаюсь и чуть не падаю лицом в липкий пол. Я

оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто посмел толкнуть меня.

Джексон ухмыляется. Как дела, Джексон? Он многозначительно подмигивает мне, а затем

исчезает в толпе.

У меня нет времени планировать месть, потому что Жерард хватает меня за руки и

притягивает к себе. «Потанцуй со мной, Эллиот!»

«Я не умею танцевать», - слабо протестую я, хотя и позволяю ему утянуть меня в

середину импровизированного танцпола.

«Ерунда!» Жерард вертит меня под руку, как будто я ничего не вешу. «Ты просто должен

чувствовать музыку и позволять своему телу двигаться».

Я пытаюсь подражать движениям Жерарда, но у меня получается скованно и неловко по

сравнению с ним. Мои руки дёргаются, словно меня бьёт током, а ноги постоянно

путаются. Я в полном беспорядке, но Жерард не возражает.

Моя неуклюжесть его забавляет. «Расслабься, Эллиот. Не думай, просто чувствуй».

Ему легко говорить. Его тело создано для танцев. А мое создано для того свернуться

калачиком с хорошей книгой. Но по мере того как песня продолжается, я наконец

расслабляюсь. Энтузиазм Жерарда заразителен, и вскоре я трясусь и качаюсь вместе с

ним.

Мы выглядим нелепо - громоздкий качок и тощий ботаник, пытающийся перетанцевать

друг друга, но мне все равно. В кои-то веки я не задумываюсь над происходящим. Я

наслаждаюсь моментом и позволяю музыке взять верх.

Жерард снова кружит меня, и на этот раз я готов к этому. Я кручусь, возвращаясь к нему

лицом, наши груди прижаты друг к другу. Его руки опускаются на мои бедра, большие и

теплые сквозь тонкий материал рубашки. Мои руки обхватывают его широкие плечи, и

мышцы напрягаются под моими ладонями.

Мы близки. Ближе, чем когда-либо прежде, когда мы не спим. Я могу пересчитать все его

длинные ресницы. Вижу слабые веснушки, покрывающие его нос и щеки. Чувствую тепло

его тела, проникающее в мое.

Воздух между нами потрескивает от электричества, от всего того, что мы оставили

невысказанными. Все затянувшиеся взгляды и случайные прикосновения, все разговоры и

шутки. Все это привело нас к этому моменту, к этому танцу.

Когда звучит финальный припев, Жерард кружит меня, а затем притягивает к себе, обратно, опустив меня так низко, что мои антенны коснулись пола. Я цепляюсь за него, сердце колотится в груди, когда я смотрю в его потрясающие голубые глаза.

Время замедляется, и весь мир исчезает, пока не остаемся только мы. Его взгляд

опускается к моим губам, и я наблюдаю, как его язык выныривает, чтобы смочить свои.

От предвкушения у меня сворачивается в трубочку живот.

«Эллиот», - пробормотал он, его голос был низким и грубым от желания. «Я...»

Он не заканчивает предложение. Ему это и не нужно. Потому что в следующий момент

что я помню, он наклоняется и прижимается губами к моим.

В моих глазах вспыхивают фейерверки, и я растворяюсь в поцелуе. Губы Жерарда мягкие

и приятные,