В это время завтра - Тесса Бейли

Он пожертвовал годом своей жизни и тем самым спас её. Помнил ли он о сделке с Инессой как о своем последнем человеческом поступке? Он обязан помнить.

В любом случае, он скрывал это от неё, чтобы не разбить ей сердце. А оно бы разбилось. Она могла признать со всей искренностью: это сломало бы её пополам.

Раньше, когда она была «ломкой». Теперь это было не так. В ней бурлила любовь. Еще немного ближе — и она будет стоять рядом с ним.

— Перестань быть трусихой, Роксана! — пронзительно крикнула Инесса. — Сделай это и покончим с этим! Или я убью вас обоих!

Роксана сделала еще шаг, рука дрожала, сжимая кол — даже притворство, что она хочет навредить мужу, вызывало у неё отвращение.

Элиас заметил дрожь в её руках, и его взгляд смягчился. Он вытащил свой собственный кол, приставив острый кончик к своему сердцу.

Дыхание покинуло легкие Роксаны, земля ушла из-под ног. — Что ты делаешь? — выдохнула она.

Но Элиас смотрел на Инессу, глаза его блестели. — Она принесла тебе конверт. Моя смерть означает, что её миссия выполнена, неважно, кто именно нанесет удар. Поклянись, что она не пострадает, когда я уйду.

Инесса не колебалась: — Клянусь.

— Я сдержал свое слово перед тобой, — он прижал кол к груди так сильно, что на рубашке остался след. — Держи свое, Инесса.

— Элиас, нет! — вскрикнула Роксана, парализующий ужас лишил её голос громкости.

Когда он перевел взгляд обратно на Роксану, в нем было столько неприкрытой любви, что она отшатнулась, теряя равновесие. — Я не заставлю тебя выбирать. Я не заставлю тебя жить с чувством вины или умножать эту боль, — сказал он шепотом, глазами пытаясь успокоить её, даже жертвуя собственной жизнью. — Всё в порядке. Всё будет хорошо.

О, Боже, свадьба. Он поторопил свадьбу именно для этого, хотя она не сомневалась — ни на секунду, — что любовь к ней также сыграла огромную роль.

«Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы всё мое досталось тебе». «Тебе нужно будет только переоформить кредитную карту на свое имя».

Из горла Роксаны вырвался низкий, жалобный звук, но Элиас лишь подбодрил её, изогнув губы в улыбке; шрам на верхней губе дернулся. — Эта жизнь может закончиться здесь. Но моя любовь к тебе продолжится в следующей. Она будет такой же сильной и завтра в это время.

При словах «завтра в это время» колени Роксаны упали в снег. Он помнил. Он помнил всё это время.

Это было словно надеть новые очки — линзы стали чистыми и ясными. Она видела всё так очевидно — но сейчас могло быть слишком поздно. Элиас притворялся, что не помнит ту ночь в Вегасе, чтобы не раскрывать предательство Инессы. И всё только потому, что она сделала мать хранительницей своего душевного равновесия. Восхваляла её как героя, мудрого лидера, благородного воина. А этот человек всё время был её безмолвным героем, скрывавшимся в тени.

Любящим её на расстоянии.

Элиас поднял кол и закрыл глаза. Время замедлилось до ползания.

С криком, вырвавшимся из самых глубин души, Роксана рванулась по снегу. С колом наготове она повернулась к Инессе, твердо решив вонзить оружие в сердце матери и остановить Элиаса от самопожертвования. Мать была ближе. Она никак не успевала к Элиасу. Не тогда, когда кол уже летел к его груди. Боль от того, что она не могла окликнуть его, была невыносимой, но ей нужна была внезапность, чтобы свалить Инессу.

Однако страх сделал Роксану неуклюжей. Она бросилась на ноги, но сапог скользнул в снегу, и она упала, её крик всё еще эхом отдавался в лесу. За долю секунды до того, как снова коснуться земли, она увидела единственный выход, сиявший перед ней, как маяк в ночном небе.

Оплатить жертву Элиаса. Это был единственный путь.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Удар при падении на спину отозвался во всех конечностях. Роксана подняла кол так высоко, как могла — и вонзила его себе в живот.

За холодным порезом последовала невообразимая боль, пронзившая её нервную систему. Не та боль от побоев или разбитых мышц, с которой она была знакома. Это была боль, несущая смерть.

На долю секунды она задалась вопросом, не превратило ли её собственное агония небо в клубящийся красный огонь. Или не подожгло ли её отчаяние окружающие деревья. Но оглушительный рев Элиаса — доказательство того, что он жив и не пожертвовал собой — сказал Роксане, что её пара жив. И она обмякла под тяжестью облегчения, даже когда кровь запузырилась на её губах.

Его лицо появилось над ней, искаженное ужасом. — Нет. Нет! Роксана, нет! — он рвал на себе волосы, её одежду, его глаза светились так ярко, что почти ослепляли её. — Какого черта ты сделала?

Если бы она могла говорить, заполняя рот кровью, она бы пошутила, что задела артерию, но он бы вряд ли рассмеялся. Слава Богу, она сохранила чувство юмора даже перед лицом смерти, да?

— О Господи, я не могу остановить кровотечение. Я не могу! — бушевал Элиас, небо взрывалось грибовидными облаками пепла и пламени, искры дождем сыпались вокруг них, шипя в снегу. — Роксана, пожалуйста. Бог, пожалуйста. Почему ты это сделала? Почему?

Она потянулась к руке Элиаса, которой он обхватил кол в её животе, истошно крича от боли, пытаясь заставить себя вытащить его. Когда их руки соприкоснулись, он посмотрел на Роксану. Её возлюбленный бессмертный был очерчен огнем. Её глаза наполнились слезами, размывая его образ, но по мучительному звуку, который он издал, она поняла, что он правильно понял её послание. Что её любовь к нему глубока, как душа, и вечна, как время. Что всё будет хорошо. Что её любовь будет такой же сильной и завтра в это время.

«Ты знаешь, что делать», — попыталась она передать глазами.

Был хороший шанс, что «Усмирение» не сработает. Её рана была нанесена самой себе, и кровь текла из неё рекой. Слишком быстро? Слишком быстро.

Элиасу нужно было дать ей своего яда, но не было гарантии, что она проснется бессмертной. Ритуал был несовершенен, и его нужно было проводить осторожно, чтобы иметь шанс на успех. В этом не было ничего осторожного, но какой у неё был выбор? Видеть, как он умирает после тех жертв, что он уже принес ради неё, было бы больнее.

Роксана