Луиза Вернье - Розалинда Лейкер

Наконец настал день, когда Уорт, надев новый безупречного покроя сюртук с бархатным воротником, обошел свои заново отделанные и обставленные владения. Он еще никогда не был так счастлив. Мари была в восторге от их нового дома, в нем было так много комнат, что они смогли обустроить себе комфортабельную квартиру, смежную с ателье. У Отто Боберга было в Париже собственное жилье, и он с удовольствием стал компаньоном, решая хозяйственные проблемы предприятия, и у него даже оказались аристократические шведские связи, что позволило ему без труда собрать необходимые деньги. Заказ на два платья от шведской королевы, перед которой замолвила словечко семья Боберга, был первым внесен в журнал заказов, предвещая успешное будущее.

Уорт тщательно отобрал себе персонал. В мастерских трудились самые квалифицированные служащие, и за столами было еще достаточно мест, чтобы впоследствии их заняли и другие. Луизу он назначил старшей примерщицей. Роберт и еще несколько молодых людей, высоких и до известной степени привлекательных, заняли свои места за прилавками с тканями. Больше половины служащих были англичанами. Уорт по-прежнему был твердо убежден, что его соотечественники и соотечественницы способны придать уважаемому заведению утонченность и блеск, и мистер Элленби оказал ему неоценимую помощь, прислав прекрасных специалистов, которые в своем стремлении работать превзошли Роберта Престбери.

Данное в газеты объявление уведомило публику, что Уорт и Боберг открыли элитный магазин, торгующий платьями, шалями, шелками и последними новинками моды. Но, если не считать королевского заказа из Швеции, нельзя было сказать, чтобы работа кипела, и им стало очевидно, что намеченная клиентура появится еще не скоро. Цены пришлось назначить умеренные, иначе даже те клиенты, которые пришли к Уорту, испугались бы, если бы платить пришлось больше, чем у Гажелена и Обиге.

Мари, наконец-то обустроившая свою комфортабельную квартиру рядом с ателье, была на седьмом небе от счастья. Теперь ее сыновья всегда рядом, и она могла прибежать к ним, просто проскользнув через дверь. К ним, как и раньше, была приставлена добросовестная няня, хотя мальчикам с самого начала было позволено носиться по салону, где они вызывали большой переполох как среди служащих, так и среди покупательниц. Если Мари иногда позволяла себе бездельничать, то только для того, чтобы поухаживать за своими мальчиками — завить волосы Гастону или укоротить естественные кудряшки Жану Филиппу. Гастон стоически мирился с папильотками, а вот Жан Филипп был не такой покладистый. Мари оказалась необыкновенно ласковой матерью.

Поль Мишель развивался не по дням, а по часам. Он рос смешливым добрым ребенком, у него были отцовские черные волосы и точно такие же глаза. У него уже резались зубы, он рьяно пытался вставать и ползать. Луиза знала, что ей достаточно отправиться на какую-нибудь императорскую процессию или парад, чтобы увидеть Пьера, но она старалась избегать подобных мероприятий, стремясь как можно скорее залечить свою сердечную рану. Однако несколько месяцев спустя она все-таки увидела его. Роберт пригласил Луизу в театр «Комеди Франсез», где они заняли отличные места. Она смотрела в его бинокль, когда во втором акте подняли занавес, и, заметив краем глаза, что в ложу зашли двое опоздавших, автоматически перевела бинокль на них. И у нее сжалось сердце. У куртизанки, пришедшей с Пьером, были огненные волосы и внушительная сливочно-белая грудь, выпиравшая из низкого выреза платья. Луиза опустила бинокль, сосредоточившись на сцене, но не могла не видеть пальцы куртизанки, густо унизанные кольцами, то и дело извлекавшие засахаренные каштаны из гофрированной коробки. Когда в антракте зажгли свет, в ложе осталась только пустая кондитерская коробка. Пьер со своей куртизанкой исчезли. Луиза пожалела Стефани и поняла, что ее наконец-то забыли. Как ни странно, но это только усилило ее мучения.

И именно в этот вечер, поддавшись тоске и одиночеству, Луиза впервые ответила на поцелуй Роберта. До этого она лишь позволяла ему себя целовать. В ней вдруг против воли пробудились скрытые желания. Хотя Роберт казался ей довольно привлекательным, она не хотела заводить с ним роман, что с самого начала ясно дала ему понять.

Луиза думала, что знает его уже достаточно хорошо. Недостатков у него нашлось множество, но она была с ним терпима как ни с кем, постоянно напоминая себе, что он пытался защитить ее и остался рядом с ней, когда ей был нужен друг. С ним оказалось очень весело, если у него водились деньги, он бывал непозволительно щедр, если же не было, то не гнушался занимать у нее, порой забывая возвращать долг. Когда он был в настроении, то мог всучить покупательнице почти все, что угодно, но ему это слишком быстро надоедало, он выказывал решительное предпочтение молоденьким и хорошеньким клиенткам, в особенности замужним, остальных умудрялся сваливать на других продавцов. Не пользуйся он покровительством мистера Элленби, чем однажды не преминул похвастаться, он бы не задержался надолго у Уорта. Тот был, безусловно, очень терпелив.

— Это все ты виновата, — Роберт дружелюбно отвечал Луизе, когда она пыталась урезонить его, заставить быть более ответственным. — Разве можно быть сосредоточенным и трудолюбивым, когда ты разрушаешь каждый день моего существования, отказываясь верить, что я в тебя по уши влюблен.

И так было всегда. Даже в шутку он умудрялся переложить вину на кого-то еще, но был при этом настолько обаятелен и улыбался такой обезоруживающей улыбкой, что не простить его оказывалось невозможно.

Евгения проявила поразительное милосердие к заговорщику Орсини, пытаясь спасти его от казни. Она считала, что ему надо сохранить жизнь. Он был итальянским патриотом, решившим убить императора, чтобы это террористическое деяние подвигло Францию на революцию, что, в свою очередь, послужило бы примером для Италии, которая стряхнула бы иго австрийского владычества. Императрица осуждала методы насилия, но в душе была солидарна с мечтой революционеров о свободном отечестве и убедила мужа, что пришло время исполнить свое давнее желание и освободить Италию, в которую он влюбился еще в юности. Луи Наполеон стал готовиться к войне.

Луизу приводили в отчаяние все эти приготовления: марширующие солдаты, плакаты с патриотическими призывами на стенах, газетные статьи, в которых говорилось о тирании и агрессивности Австрии. Луиза думала о том, сколько людей будет убито и ранено, сколько останется вдов и сирот. Она постоянно вспоминала Пьера, чаще встречалась с Робертом, тот ошибочно принимал ее потребность в общении за более глубокие чувства и с новой надеждой стал дожидаться возможности переспать с ней.

Войну объявили в конце апреля, а несколько дней спустя, теплым майским днем император уезжал на итальянский фронт. Луиза нарушила свое правило никогда не смотреть на императорские процессии. На улицах были толпы людей, и в давке ее оттеснили в первые ряды, когда показался император со своим эскортом, и все стали радостно кричать и приветствовать его. Луиза увидела Пьера. Он проехал на расстоянии вытянутой руки. Тут ее оттеснила толпа, и он пропал из поля ее зрения, но в последнюю секунду, неожиданно для себя самой, она крикнула:

— Пьер! Удачи!