Луиза Вернье - Розалинда Лейкер

— Я больше не могу без тебя жить, — произнес Пьер, угадав, о чем она думает, и перевел взгляд на спящего ребенка. — И без него.

Пьер нагнулся и поцеловал своего сына в щеку. Она все еще стояла как вкопанная, он обнял их обоих и поцеловал ее с пылкой нежностью, которая, казалось, разрушила все преграды. Луиза как будто утратила волю, и не было больше ничего, кроме их поцелуя и объятий в этой уединенной роще.

Впервые она растерялась, а в таком состоянии могла искать утешения только у него.

Он усадил ее на каменную скамью под ветками.

— Начнем новую жизнь, моя дорогая. Пусть прошлое не омрачает нашего будущего. Мы снова должны быть вместе, и теперь все будет только так, как ты захочешь, и только на твоих условиях.

— Я не могу поверить, что это действительно происходит. — Луиза никак не могла прийти в себя.

— Я повсюду тебя искал. И знал, что рано или поздно найду. Нам столько нужно обсудить, я столько всего хочу узнать. Где ты сейчас живешь?

— Там же, но мы с Катрин скоро переедем.

Луиза рассказала Пьеру про комнаты на бульваре Капуцинов, и он с интересом ее выслушал, похвалив за инициативу и поздравив с тем, что она наконец-то достигла своей цели. Он не забыл полученного урока и был достаточно сообразителен, чтобы не предлагать ей деньги или какую-либо другую помощь. Он намеревался устроить их будущую жизнь.

— Я хотел бы побывать у вас. Мы можем встретиться в ближайшие дни?

Оба знали, чем завершится эта встреча. Для нее это закончится окончательным и бесповоротным обязательством всегда любить его. Она глубоко вздохнула:

— Мне скоро дадут ключи.

С его лица постепенно сходило напряжение.

— Назначь день и час. И я приду.

Они договорились о свидании. Пьер положил руки ей на плечи, желая поцеловать на прощание. Казалось, обоих сковал исходивший друг от друга любовный ток.

Луиза увидела Катрин, которая возвращалась с улицы Гренель, полная впечатлений от увиденного. Луиза не понимала, о чем говорит, не переводя дыхания, Катрин:

— Все так, как я и слышала. Принцесса просто страшилище — глаза выпуклые, кожа желтая, губы толстые, как у обезьяны. Зато! Глаз не отвести. Не спрашивай почему. И дело не в драгоценностях, хотя она была ими обвешана. Я просто стояла и таращилась, как дура. Правда. И не только я. — Она внезапно замолчала, заметив наконец, что ей не отвечают, и пристально посмотрела на Луизу. Катрин догадалась и рассердилась: — Виделась с ним, да? И даже разговаривала. У тебя на лице все написано.

Узнав про Поля Мишеля, Катрин старалась не называть Пьера по имени. Луизе показалось, что ее слова прозвучали откуда-то издалека:

— Можешь за меня порадоваться. Теперь все будет хорошо.

Катрин побагровела.

— Да неужели? А разве он уже не женат? Ты надоешь ему так же, как и она. Видит Бог, я никогда ему не доверяла, поэтому и не стала переезжать в ту шикарную квартиру, как тебе хотелось, и заставляла вас ждать. Я-то прекрасно понимала, что, если подольше потянуть, то все пойдет прахом. Я же знала, что он сразу начнет бегать за другими, и оказалась права, и снова буду права, вот увидишь!

Луиза впервые разозлилась на Катрин:

— Если бы ты переехала, когда тебя просили, все бы закончилось свадьбой. Ты бы не мешкала ни минуты, если бы не завидовала тому, что я влюбилась. Но ты тянула. Ты не только помешала тому, чтобы я стала законной женой, но и лишила Поля Мишеля отца!

Катрин потеряла дар речи. Луиза еще никогда не разговаривала с ней с такой злостью. В глубине души Катрин знала, что не только сомнения относительно Пьера де Гана, но и ревность и зависть повлияли тогда на ее решение. Луиза пошла по улице дальше, а Катрин осталась стоять, привалившись к стене и прикрыв глаза рукой.

Золоченые кареты, тянущиеся в кортеже принцессы де Меттерних, приближались к Тюильри. Завидев их, Уорты продвинулись вперед, и им удалось занять выгодную позицию, с которой хорошо было видно жену посла, которая выходила из своей роскошной кареты. Уортов поразило ее невероятное личное обаяние и неординарная внешность. Уорты посмотрели друг на друга и одновременно воскликнули:

— Если бы принцесса согласилась надеть одно из твоих платьев, Чарльз!

— Вот эта женщина сможет оценить мою одежду!

Каждый день Луиза приходила на работу в приподнятом настроении, ощущая какую-то странную нереальность всего происходящего. Казалось, будто все ее мысли и чувства переместились в иное, непостижимое измерение, и она не хотела его постигать. Они с Пьером снова одно целое! Дома произошло примирение, Луиза ясно поняла, что пристыженная и измученная осознанием собственной вины Катрин больше никогда не станет вмешиваться в ее жизнь и ни слова не скажет против Пьера.

Все это поддерживало восторженное состояние Луизы, и именно в таком состоянии она пребывала, когда однажды на пороге ателье увидела Уорта и Мари, которые, стоя на лестничной площадке, обменивались нежным поцелуем. На Мари было выходное бархатное платье бронзового оттенка, в руках — альбом в переплете из веленевой бумаги.

— Удачи, любовь моя, — сказал Уорт.

Мари с улыбкой прикоснулась рукой к его щеке и торопливо спустилась по лестнице. Уорт вернулся в главный зал.

Мари направлялась на улицу Гренель. Она очень волновалась. В последнее время они с Уортом много говорили о принцессе де Меттерних. Если такая женщина согласится надеть его новое платье, его заметят везде, где бы она ни появилась. И скоро все узнают, у кого она его заказала, и это привлечет к Уорту богатых клиенток, чья главная жизненная цель — наряжаться в самую прекрасную одежду, какая только есть на свете. В альбоме, который Мари так бережно прижимала к груди, были новые эскизы Чарльза, их она и несла знаменитой принцессе.

Паулина де Меттерних не привыкла принимать незнакомых людей. Поэтому сразу же отклонила просьбу какой-то мадам Уорт принять ее.

— Откажите, — велела принцесса своей фрейлине, принимаясь за прерванное чтение.

Фрейлина замешкалась с альбомом в руках. Она просмотрела эскизы, будучи под впечатлением элегантного наряда мадам Уорт. Очарованная увиденным, фрейлина решила убедить принцессу принять просительницу.

— Осмелюсь предложить вашему высочеству просмотреть эти рисунки. Я еще никогда не видела ничего подобного.

Если бы роман, который читала принцесса, был чуть поинтереснее, она бы ни за что не согласилась, но книга ее не захватила, и она обратила внимание на необычную настойчивость своей фрейлины. Еле слышно вздохнув, принцесса положила альбом себе на колени и безучастно открыла его. Рисунок оказался очень красивым. Она перевернула следующую страницу, потом следующую. Каждый новый рисунок был еще более восхитителен. Чувствовалась рука настоящего художника, творца высокой моды!

— Пригласите просительницу, — решительно приказала принцесса, разглядывая эскизы. — Садитесь, мадам Уорт, — предложила она, — объясните, почему вы пришли ко мне.