Татуированная любовь - Гайя Алексия

Больше месяца прошло с тех пор, как львица окончательно превратила меня в татуированного зайку на заднем сидении тачки Бенито. У нас установился определенный распорядок: мы идем в бар, я ни на шаг не отхожу от львицы и заставляю ее поесть. Возвращаемся домой, я остаюсь в своей комнате, надеясь, что она придет ко мне, и снова заставляю ее поесть. Единственный, кто никак не привыкнет к этой рутине, – это мой член. Он как на адских американских горках, когда мы вместе.

Отец следит за нами. У нас появилась игра – прятаться от него дома, и мне это нравится. Мне нравится, когда она зовет в укромное место, чтобы поцеловать, или когда за спиной матери наши пальцы сплетаются под столом. И что мне больше всего нравится, так это видеть, как она приходит ко мне в постель поздно вечером, в полусне бормоча: «Я скучала по тебе», хотя мы виделись весь вечер. Но где она сейчас? У нас сегодня не было занятий, не говорите мне, что она все еще делает домашнее задание. Прохожу по прихожей, спускаюсь по лестнице, может быть, она в гостиной.

– Ах! Тиган.

Вот дерьмо. Мама. Избегаю ее. Она хочет поговорить со мной о чем-то уже несколько дней, и мне не слишком нравится эта затея. Но теперь я прямо перед ней, поэтому, чтобы не обидеть, пытаюсь улыбнуться.

– Подойди, пожалуйста. Ты поел? – спрашивает она.

Подхожу, но не отвечаю. У нее на коленях целая куча журналов на все темы.

– Ну, вот… Понимаю, что это немного деликатный вопрос: я не знаю, что подарить Натали на рождение ребенка. Я даже не знаю, кто будет: мальчик или девочка, и я подумала, что ты мог бы мне помочь. Ты ведь ее хорошо знаешь…

Она говорит тихо и стесняется собственных слов. Я с ней не очень вежлив, и мне это не нравится. Она мне нравится, не хочу, чтобы она так расстраивалась. Стискиваю зубы: у нее какой-то особый дар – говорить о том, что меня выводит из равновесия.

Дышу прерывисто. Она показывает мне журнал с детскими вещами. Указываю на малыша, одетого в розовое. Она широко улыбается.

– Так у нее девочка? Правда?

Заставляю себя кивнуть. Не знаю почему, но мне все труднее с ней общаться.

С отцом такое бывает редко, а с львицей – никогда. Даже с Бенито мы особо не разговариваем. Только с Солис и Еленой.

– Замечательно! Покажи мне, что может понравиться Натали, – добавляет мама.

Быстро просматриваю журнал. Даже не знаю. Я далек от всей этой детской ерунды. Подарю ей первую сигарету, как настоящий старший брат, когда она подрастет, чтобы поиздеваться над Солис.

Стоп. Я ведь не буду ее старшим братом.

Во мне скручивается комок нервов, едва сопротивляюсь желанию убежать и взорваться.

Хмурюсь и наугад, чтобы не обидеть мать, указываю на розовую одежду, которая кажется чересчур маленькой. Судя по животу Солис, ребенок должен быть огромным.

– Очень хороший выбор, – одобряет она, отмечая крестиком эту штуку. – И я еще думала о корзине косметики для мамы. Ты знаешь, какой бренд она использует?

Конечно, знаю. Солис уже много лет использует только одну марку. Каждый раз, когда я был у нее, в душе всегда было то же самое.

Поскольку говорить я все еще не могу, беру ручку из руки матери, которая, похоже, этого не ожидала, и нацарапываю на углу каталога.

– Здорово! Большое спасибо, Тиган, – улыбается она.

Тоже пытаюсь улыбнуться, но не удается. Забей, чувак.

Потом она показывает мне еще кое-что. Просто отвечаю «да» на все. В любом случае Солис важно намерение, а не сам подарок, уж я ее знаю.

Через некоторое время мать смотрит на часы и замирает.

– Ох, я забыла забрать Чеви с баскетбола!

Она сбрасывает с колен все каталоги и резко встает. Очень быстро идет, вдруг замирает, внезапно покачнувшись. Я подбегаю и ловлю ее. Дрожащей рукой она схватилась за мое плечо. Я в панике: она что, заболела? Осторожно помогаю ей сесть на диван.

– Все в порядке, Тиган, спасибо… Может, найдешь Елену? Мои… у нее мои таблетки…

Быстро, парень. Мобильник!

Мой палец останавливается перед зеленым значком телефона, но я завис. Не могу ей позвонить.