Нам нельзя - Ольга Джокер

Спустя десять минут меня ждут горячий чай и яблочный пирог, который тренеру приготовила жена. Дмитрий Олегович не лезет ко мне с расспросами, ведёт разговоры о спорте и делится личной жизнью. Меня отпускает полностью. Я сам рассказываю ему ровно то, что считаю нужным.

— И что ты собираешься делать дальше? Мстить? — усмехается он. — Глеб, перепоручи это Богу.

За окнами начинает темнеть, я спрашиваю у тренера разрешение прийти в зал завтра и на этом прощаюсь.

Забравшись в салон автомобиля, завожу двигатель и набираю номер Ники. Капли дождя лупят в лобовое стекло, поднимается сильный порывистый ветер, который срывает ветки деревьев и бросает их на машины и под ноги прохожим.

— Привет, — тихо звучит её голос в динамике.

На заднем фоне слышатся голоса людей и сигналы машин.

— Ты уже закончила работу?

— Да. Стою на остановке.

— Скажешь адрес?

Она молчит, раздумывает, испытывая моё терпение на прочность.

— Ника!

— Глеб… пожалуйста, не надо…

Где-то вдали сверкает молния и раздаются раскаты грома.

— В чём проблема просто назвать адрес? — раздражаюсь я.

Втиснувшись в поток машин, еду неизвестно куда. Слепо. Я правда не знаю, где её искать. Можно вбить в поисковике магазин спортивных товаров, но вряд ли я с первого раза найду тот самый, где работает Ника.

— Глеб, я сама доберусь домой. С минуты на минуту должен приехать мой автобус.

Меня подрезают, я громко сигналю и ругаюсь, закрыв динамик телефона. Ника всхлипывает и старается говорить спокойно, но у неё получается совсем неубедительно. Что-то произошло, и я намерен это выяснить.

— Мелкая, клянусь, я держусь из последних сил, чтобы не повысить на тебя голос. Просто скажи мне адрес, и я доберусь до тебя раньше, чем чёртов автобус.

— Глеб, прошу! — шепчет Ника. — Пожалуйста, хватит меня жалеть! Это… невыносимо.

Я хочу ответить, что ни хрена её не жалею, но на этих словах она бросает трубку.

Включаю аварийку, останавливаюсь на обочине. Несколько часов моего личного антистресса летят в пропасть. От бешенства мне вновь хочется крушить всё вокруг.

Набираю её номер снова и снова. Ника сбрасывает, а затем отключает телефон вовсе. Твою мать!

Тем временем погода за окном стремительно ухудшается, с ливнем не справляются даже дворники. Недолго думая, я набираю номер Лёхи. Он снимает трубку и удивлённо со мной здоровается.

— Где работает Ника? — спрашиваю его, забыв о приветствии.

— Зачем тебе?

— Просто скажи название или адрес.

— Глеб, я не знаю, что у вас происходит, но…

Это, блядь, у них семейное?!

— Адрес!

— Она работает в «Спортлайфе» на Герцена. Может, объяснишь мне, что…

Я не даю ему договорить и тут же отключаюсь, резко выводя машину на дорогу. Отсюда недалеко ехать — минут пять-семь. Ладно, с учётом непогоды — десять.

Машины медленным потоком тянутся в сторону центра. Бесит. Я нарушаю все возможные правила, заезжаю на бордюр, тороплюсь и обгоняю. Проезжаю на красный, потому что стоять и ждать зелёный у меня не хватает выдержки. Проще потом заплатить штрафы.

Яркую вывеску «Спортлайфа» замечаю издалека. Всматриваюсь в лобовое стекло, подавшись вперёд, и понимаю, что поблизости нет никакой автобусной остановки. Сдаю назад, разворачиваюсь и гоню в другую сторону.

За красным киоском находится хлипкая конструкция с полуразрушенной крышей и скамейкой. Остановка? Да, вроде бы. Но Ники здесь нет. Уехала? С силой ударяю ладонями по рулю, откидываюсь на спинку сиденья и устало потираю пальцами переносицу. Если в начале пути мне хотелось хорошенько всыпать ей по заднице, то сейчас просто хочется найти.

Я даю себе ещё одну попытку. Еду вперёд, разворачиваюсь на перекрёстке и ищу автобусную остановку на противоположной стороне дороги. Резко ударяю по тормозам, когда замечаю её.

Ника сидит на скамейке, накинув на голову капюшон и греет руки в широких карманах. Злости больше нет, как и раздражения. Я несколько раз сигналю ей, открываю дверь и выбираюсь на улицу. Футболка и джинсы промокают мгновенно.

Я обхожу автомобиль и жду. Ника встаёт со скамейки, взволнованно оглядывается по сторонам. Я смотрю на неё с выражением лица «Ты серьёзно?». Лучше ждать автобус, чем сесть со мной?

Протягиваю руку и помогаю Нике забраться в салон. С её одежды течёт так сильно, будто она упала в реку. И ладони ледяные.

— Снимай одежду, — прошу как можно спокойнее, включая обогрев.

— У меня под толстовкой ничего нет.

— Я сто раз видел тебя голой. Прекрати.

Ника осторожничает и ведёт себя скованно. Скрещивает руки, тянет мокрую одежду вверх. Под толстовкой только чёрный кружевной бюстгальтер, и я не отказываю себе в удовольствии посмотреть на неё ещё раз. В сто первый. Светлая нежная кожа, по которой гуляют мурашки, худые руки и плоский живот.

Возвращаю взгляд на дорогу и сильнее давлю на газ.

— Можешь и джинсы снять.

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Глеб, я уже сказала…

— Ника, с чего ты решила, что я тебя жалею? — перебиваю её.

— Мне показалось, что ты со мной из жалости возишься… Не надо. Я нормально себя чувствую.

Усмехнувшись, включаю поворотник и выезжаю на нужную улицу. Между нами не просто стена — пропасть, блядь.

— Мелкая... Ты ещё такая глупая. Я тебя не жалею... Я просто тебя люблю.

Ника перестаёт трястись, успокаивается и, улыбнувшись, тут же отворачивает голову к окну.

Я прошу её оставаться в машине, поднимаюсь домой и беру первую попавшуюся футболку и зонт. Спустившись, жду, пока она переоденется в салоне.

Мы молча едем в лифте и проходим в квартиру. Я ставлю чайник, Ника загружает мокрые вещи в стиральную машину, а затем заходит на кухню и останавливается позади меня. Я слышу прерывистое дыхание, которое становится всё ближе. Её хрупкие руки обнимают меня за талию. Сердце в этот момент пропускает удар... И ещё один. Кажется, она вдыхает мой запах и всхлипывает.

Повернувшись к ней, обхватываю заплаканное лицо ладонями и тут же целую в губы. Она шумно стонет и опускает руки мне на плечи, слегка царапая и прижимаясь к моему телу всё сильнее.

На ней только моя футболка и совершенно точно нет нижнего белья. Я веду ладонью по её спине, опускаюсь ниже и сдавливаю ягодицы. В паху мгновенно тяжелеет, терпеть не хватает сил.

Обхватив одной рукой её затылок, грубо вторгаюсь в тёплый рот языком и жестом прошу расставить ноги шире. Свободной рукой пытаюсь поласкать её, но