Нам нельзя - Ольга Джокер

— Как это не спрашивала? Ты чего, Ник? — смеется бывшая коллега. — А если там разрушенная халупа?

Я пожимаю плечами:

— Узнаю на месте.

Она удивлённо вскидывает брови, но тему не развивает.

Мы подзываем официанта и заказываем ещё по коктейлю. Пьём, веселимся и хохочем. Глеб не тревожит меня, это я сама пишу ему каждый час. Отчитываюсь, что всё хорошо, мы с подругами просто отдыхаем.

После очередного коктейля сидеть на месте не хватает терпения, и мы спускаемся на танцпол. Я прикрываю глаза, вскидываю руки в воздух и качаю бёдрами в ритм музыке. Когда мне ещё выпадет возможность так оторваться?

Я танцую до тех пор, пока не устаю. В горле пересыхает, а весь запал как-то быстро растрачивается. Девчонки тоже без сил, они тянут меня на второй этаж, чтобы поговорить и выпить.

Мы берём третий коктейль за вечер. «Куба Либре» с ромом и колой хорошенько ударяет в голову — меня начинает клонить в сон, а происходящее воспринимается будто сквозь вакуум. Это прямой сигнал к тому, что пора домой. Я пишу сообщение Глебу. Он тут же реагирует и отвечает, что выезжает за мной.

— Ник, посмотри! — кивает Янка за дальний столик. — Это наш Кирилл там скучает?

— Да, кажется он, — подтверждаю я.

Кирилл — это хороший друг Ромки. Я не хочу его видеть, но Янка машет парню рукой в знак приветствия, и он тут же встаёт и направляется к нам. Чёрт!

— О, привет! — здоровается бывший сокурсник и присаживается на диван рядом с Таней.

— Привет! — подключается к разговору Яна. — Ты один или с друзьями?

— Сегодня один, — отмахивает он. — Димон на отдых улетел, а Ромка дома отлёживается.

— А что случилось? — любопытничает подруга.

Я поднимаю взгляд на сокурсника и ёжусь. Так пристально он на меня смотрит!

— Люлей получил вчера вечером. Шёл домой, на него напали. Самое интересное, что синяков не оставили. Били сильно, но по бокам, спине и ступням.

— Какой ужас! — возмущается Таня. — Это друга твоего?

— Угу, — кивает Кирилл и глаз с меня не сводит. — Ничего, отлежится немного и как огурчик будет.

По коже пробегает ледяной холод, который на мгновение меня отрезвляет. Вчера я весь вечер провела у бабули, а Глеб мотался по своим делам. Неужели это он?.. Рома, возможно, заслужил, но не возникнет ли у Воронцова проблем после этого? Хочется верить, он знает, что делает. Его уязвила эта ситуация с Ромой не меньше, чем меня. Хотя... вдруг это просто совпадение?

— А с его отцом что? — интересуется Яна. — Ходят слухи, что дело пахнет жареным.

— Не слухи это, а правда. Вопрос только в том, отделается Захаров малой кровью или сядет. Ромка лишний раз не дёргает отца, он сейчас не в том положении. Виктора Сергеевича кое-как отпустили под домашний арест.

Я допиваю остатки коктейля и прошу у официанта принести нам счёт. Яна и Таня пытаются остановить меня, когда я хочу заплатить за всех, но я отшучиваюсь, вкладываю купюры в кожаную папку и прощаюсь с девчонками.

Глеб ждёт на улице. Стоит возле автомобиля, сунув руки в карманы брюк, и буквально съедает меня взглядом! Я глупо улыбаюсь и, с трудом перебирая ногами, направляюсь к нему. Сегодня на мне короткое платье и босоножки на высоком каблуке. Волосы распущены, на губах яркая помада.

Мои чувства обострены алкоголем, поэтому я тут же висну у него на шее и лезу целоваться, ероша жёсткие волосы на затылке. Он отвечает на поцелуй сразу же! Толкается в мой рот языком, сдавливает ладонями ягодицы. Внизу живота всё горит, а бельё мгновенно становится мокрым.

— Надо почаще отпускать тебя к подружкам, — произносит Глеб, слегка отстранившись и заглядывая мне глаза. – Ты просто охренеть какая горячая, когда пьяненькая.

Я глупо хихикаю и с его помощью забираюсь в машину. Воронцов сосредоточенно пристёгивает ремень безопасности, а я в открытую им любуюсь. Красивый, высокий и притягательный. С трудом сдерживаю себя, чтобы ещё раз не полезть к нему целоваться.

— Как всё прошло?

— Отлично! Напились, натанцевались. Янка даже плакала у меня на плече…

— Мило, — хмыкает Глеб.

— Ты ничего не понимаешь в женской дружбе. — Легонько толкаю его в плечо. — Мы с первого класса вместе.

— Здесь не хватает вставки из «Бригады», — усмехается Воронцов.

Я делаю вид, что злюсь, и отворачиваюсь к окну. На самом деле это не так. Я просто в последний раз провожаю взглядом ночной город, который покину уже завтра. Чемоданы собраны, меня здесь больше ничего не держит.

Глеб опускает тёплую ладонь на мою ногу. Сдавливает, поглаживает. Становится горячо и приятно. Он скользит ладонью выше, пробирается под платье и доходит почти до кружева белья. Чувства обостряются, я непроизвольно развожу ноги шире, позволяя себя коснуться и завершить то, что он запланировал.

Воронцов касается меня сквозь трусики. Уверенно ведёт машину и смотрит на дорогу, но при этом негромко ругается и надавливает на пульсирующий бугорок. Протяжный стон вырывается из моей груди, а соски твердеют и сладко ноют. Если бы не выпитые коктейли, я точно дотерпела бы до дома, но не сейчас.

Сдвинув в сторону тонкую полоску белья, он проникает в меня пальцами.

— Охуенная, — выносит вердикт и толкается в меня с новой силой.

Я вжимаюсь в сиденье и часто дышу. Его движения плавные и будто дразнящие. Когда мне кажется, что Глеб вот-вот приведёт меня к разрядке, он только коварно усмехается и сбавляет темп.

— Пожалуйста, — прошу его, вцепившись в руку. — Мы можем где-нибудь остановиться?

Воронцов поворачивается в мою сторону, и его полыхающий взгляд сжигает меня дотла. Он тоже хочет. Здесь и сейчас. Достаточно коснуться его ширинки, чтобы в этом убедиться.

Автомобиль сворачивает вправо, минует заброшенную обувную фабрику и проезжает в широкую арку. Здесь темно и ничего не видно вокруг. Старый двор, непримечательная пятиэтажка. Именно то, что нам сейчас нужно.

Перебросив ногу через консоль, я сажусь на него сверху. Платье оказывается на уровне талии, а сквозь плотную ткань джинсов ощущается внушительная эрекция. Я делаю недвусмысленные движения бёдрами и опускаю руки на