Лжец, лжец - Т. Л. Мартин

— Эй, — сказала я ему. — Забери его отсюда вовремя, ладно? Пообещай мне. Пообещай мне, что ты не позволишь, чтобы его поймали из-за меня.

Мужчина кивнул, на этот раз твердо, и я поблагодарила его, прежде чем продолжила путь к бетонной лестнице. Истон вел нас вниз по лестнице в своем собственном темпе, медленно и уверенно. На последней ступеньке он споткнулся, и я едва успела подхватить его, прежде чем мы оба потеряли равновесие.

— Ты в порядке, — прошептала я, но мой голос сорвался, когда я увидела, как плохо он выглядел под солнечным светом. — С тобой все будет в порядке, — успокаивала я нас обоих.

— Ева.

Он поморщился, опираясь на меня сильнее, чем раньше, когда мы ступили на тротуар. Он сделал паузу, и его взгляд, наполненный мрачностью и серьезностью, встретился с моим.

— Прости, — сказал он.

Я не знала, как его голос мог звучать так грубо и в то же время так нежно.

— Мне чертовски жаль. Он никогда не должен был находить тебя. Я обещал, что ты в безопасности. Я обещал, что с тобой все будет в порядке…

— Тссс. П-прекрати.

Я отвернулась, потому что не понимала эмоций, сжимающих мне горло. Никто никогда не говорил мне таких слов. Я никогда не думала, что кто-нибудь так поступил бы.

— В любом случае, со мной все будет в порядке.

Он кивнул, выпрямился, слегка коснулся моего подбородка костяшками пальцев. От нежного прикосновения по мне разлилось жидкое тепло. Когда он поднял мое лицо, чтобы я посмотрела на него, я не могла сдержать еще больше слез.

— Клянусь… — его адамово яблоко двигалось вверх-вниз. — Я никому больше не позволю причинить тебе боль.

Он произнес это тихо, вкрадчиво, но безошибочный огонь, стоящий за каждым словом, вызвал у меня теплую дрожь.

Я поверила ему.

— С тобой тоже все будет в порядке, — прошептала я.

— Конечно, со мной все в порядке, — это хриплое ворчание в сочетании с гримасой, когда он заколебался, опираясь на меня сильнее, чем раньше, когда мы приблизились к бордюру. — Я должен сдержать обещание.

— Истон, я серьезно.

— Я тоже.

Я подняла на него глаза, и, хотя серьезность в его взгляде пронзительна, его губы приподнялись с одной стороны. Затем он слишком сильно отклонился вправо, и я осторожно опустила нас, чтобы сесть на бордюр. Это нелегко, когда на меня давило более шести футов веса футболиста, но я справилась, и мы оба тяжело дышали, пока вой сирен наконец не достиг наших ушей. Рука Истона обвилась вокруг меня. Несмотря на боль, он крепко обнял меня, как будто кто-то мог украсть меня в любой момент. Он положил свою голову на мою, и через мгновение его дыхание начало замедляться.

В конце концов, в поле зрения появились яркие красные и синие огни.

— Истон, — прошептала я.

Он не ответил.

— Истон, посмотри.

Когда он по-прежнему не ответил, от ужаса у меня мурашки пробежали по коже.

— Истон, — я легонько встряхнула его. — Истон!

Его усталый взгляд из-под тяжелых век встретился с моим, и он одарил меня кривой, понимающей улыбкой.

— Мне нравится, когда ты беспокоишься обо мне, — хрипло произнес он. — Тебе следует делать это почаще.

— О боже мой.

Я ударила его кулаком в плечо. Он поморщился, его глаза закрылись от боли, и чувство вины разрывало меня пополам.

— Прости! Мне так жаль. Ты в порядке? Тебе там больно?

Он лениво приоткрыл один глаз и посмотрел на меня, приподнимая губы.

— Серьезно, — протянул он, снова закрывая глаза. — Я мог бы привыкнуть к этому.

— Невероятно.

Подъехали две полицейские машины, затем еще две, за ними последовала "скорая помощь". Мои глаза сузились, когда за ними подъехала машина с фургоном ФБР.

— Их так много, — размышляла я в замешательстве.

Истон выдохнул, затем схватился за ребра.

— Да, — хрипло сказал он, — я думаю… Черт.

Он поднял голову и попытался еще раз выдохнуть, но вместо этого его глаза закатились.

— Истон?

Его тело обмякло, и страх, который я испытывала несколько секунд назад, вернулся с удвоенной силой.

— Истон! — я положила ладони ему на щеки, поворачивая его голову ко себе, но его глаза не открывались.

Он слегка вздрогнул в моих объятиях, а потом просто… замер.

Мое дыхание участилось. Я трясла его, но он не двигался.

— Истон!

Этого не могло быть. Дрожа, я осторожно стянула с него футболку, затем скложила ее пополам и надавила на рану у него на спине. Мой желудок сжался, зрение затуманилось, и я пыталась не обращать внимания на кровь, текущую по моим пальцам. Так много крови…

Я не знала, что еще делать. Я не знала, как его вылечить. Я обняла его и нежно сжала.

— Пожалуйста, проснись.

Пожалуйста, останься со мной

Слезы текли по моим щекам, когда я прижалась к его груди.

— Ты в порядке, — мой голос дрожал, и я твердо повторяла: — Ты в порядке. С тобой все будет в порядке. Я обещаю.

Но обещание — пустое желание, потому что единственная уверенность, которая вообще была — это то, что со мной все в порядке. Я в порядке из-за него. И, возможно, я стоила ему всего.

Ева

— У тебя еще что-нибудь болит, милая?

Я смотрела на розу. Темно-красная, с оттенками розового между лепестками. Размытые зеленые чернила намекали на начало стебля, но изображение никогда не формировалось полностью. Несколько лепестков оторвались от цветка, скользнув мимо ключицы медсестры и забравшись под ее персикового цвета халат.

Лепестки выглядели мягкими, манящими, и у меня возникло непреодолимое желание прикоснуться к ним. Ее кожа намного темнее, чем у мамы, и это другой цветок, но на мгновение я представила, как обвела бы контур и представила, что это мамина лилия. Мои пальцы почесались от любопытства, и вместо этого я слегка сжала их в ладонях.

— Хорошо, — сказала она. — Почему бы тебе не взглянуть на диаграмму боли и не сказать мне, как ты себя чувствуешь?

Женщина рядом с ней мягко улыбнулась мне, и я перевела взгляд на плакат на стене, на котором изображены самые разные лица — от улыбающихся до плачущих. Затем я снова посмотрела на медсестру, чьи губы поджались в напряженной гримасе.

— Я хочу его увидеть, — сказала я в сотый раз.

С того момента, как нас с Истоном препроводили в машину скорой помощи, все превратилось в вихрь — бурный, с головокружительной скоростью и полностью вышедший из-под моего контроля. Я