Весна безумия - Нелли Ускова

Мне так хотелось как-то помочь Инге. Если бы было в моей власти забрать часть её боли себе, я бы это сделала. Обняла подругу, прижала к себе, пытаясь мысленно вобрать в себя её страдания, искренне хотелось освободить Ингу от этого.

И вдруг я почувствовала странный трепет в груди и разом переместилась в незнакомое место.

Тёмная квартира, балкон, а могучую спину Джорджа сложно не узнать. Он ходит, раздражённо разговаривает по телефону и смотрит сквозь меня:

— И не звони мне больше! Это не моя дочь! — отключает он вызов, открывает балкон.

Я проскальзываю впереди него, убегаю на кухню и появляюсь из ниоткуда, смотрю на дрожащие руки, обхватываю себя за плечи и до боли закусываю губу. Меня трясёт, в голове сумбур, и, когда за спиной вырастает Джордж, он улыбается как ни в чём не бывало, а мой мир рушится на части. Ему на телефон приходит фото маленькой девочки, такой же мулатки, как и он. Джордж не успевает спрятать от меня смартфон.

И когда я слышу вместо своего голоса голос Инги, вдруг понимаю, что стала ею в этом воспоминании, но вижу, слышу, чувствую всё, как это было с ней. Но осознаю себя как зрителя, который смотрит на мир глазами Инги.

— У тебя есть дочь! — Инга вскрикивает, но её голос дрожит.

— Девочка моя, это не твоя забота, — Джордж чуть хмурится, но снисходительно наклоняет голову.

— Как ты вообще можешь спать спокойно, бросив своего ребёнка?! — Ингу прорывает, она начинает заливаться слезами, отчитывает Джорджа. — Она же ждёт тебя, любит, скучает!

— Это не моя дочь! — так же раздражённо, как и бывшей жене, бросает он, но протягивает лапищи, чтобы обнять.

Инга отшатывается от него:

— Ты... Ты... Ты совсем дурак?! Она же на тебя похожа, она же тёмненькая! Прямо сейчас езжай к ней! Не бросай никогда! Скажи, что ты её любишь и она тебе нужна! И что всегда, всегда защитишь её! Понял! Если ты этого не сделаешь, я тебя убью!

— Девочка моя... — растерянно смотрит Джордж.

— Если ты этого не сделаешь, то, когда она подрастёт, мужики твоей бывшей жены так и будут к ней цепляться. Ты хочешь, чтобы они рано или поздно изнасиловали её?! Кто её защитит?! Ей нужен отец! — в Инге кипела злость и обида на собственного отца, и я заметила видимую лишь мне нить этой обиды. Дёрнула за неё и мысленно двигалась по ней, пролетая мимо сотни воспоминаний, как маленьких узелков, добралась до самого основного, большого, яркого и болезненного...

И оказалась в квартире Инги.Старая обстановка, и мир такой большой, молодая мама, такой же юный папа. Они снова ругаются, а мне больно и страшно, ведь всё из-за меня. Мама держит меня на руках, но я тяну маленькие ручки к папе, только он злится:

— С вами же невозможно жить! Я ухожу!

— И бросишь дочь?!

— Я тебе говорил, что нужно было избавиться от неё! Зачем ты её вообще родила?! Мне этот ребёнок не нужен!

— Пшёл вон, ирод! Чтоб ноги твоей не было больше в моей квартире! Мразь! — на кухню выплывает грозная и страшная бабушка, хватает меня, и я начинаю плакать. Я боюсь бабушку.

И снова осознаю, что я — это маленькая Инга. Вижу, слышу, чувствую мир её глазами. Я невидимый зритель в её голове. Бабушка уносит Ингу в комнату, та вырывается, дверь хлопает. Инга выскальзывает из объятий бабушки и с криками:

— Папа! Папа! — подбегает к входной двери, потом идёт на кухню, там мама плачет, уронив лицо в ладони.

Инга подходит к маме, протягивает ручки, но та отталкивает девочку, Инга плюхается на пол, начинает хныкать, а мать просто встаёт и проходит мимо.

И мне так больно за маленькую Ингу, ведь она даже младше Сони, и я обнимаю эту девочку, начинаю гладить её по голове и шептать на ухо:

— Они всё равно тебя любят! И ругаются не из-за тебя! И папе ты нужна, он скучает по тебе, но не может вернуться, и мама тебя очень любит. Тебя все любят! Ты очень хорошая…

Меня трясло, а когда щёку обожгло, перед лицом застыла Инга, взрослая, опухшая и перепуганная:

— Ян, что ты сейчас сделала?!

Я поморгала несколько раз, выходя из наваждения. Я была Ингой, там, в её воспоминаниях. Перевела взгляд на подругу:

— А ты что-то почувствовала?

— Да! — Инга возбуждённо закивала. — Мне, не знаю, так легко вдруг стало. Я... как будто с отцом рядом росла, я его простила, — чуть усмехнулась она. — Мне вот никогда так хорошо не было! Я не знаю, как тебе объяснить, но как будто поддержка появилась внутри!

— То есть ты меня слышала, там?!

Это было удивительно. Значит, я не просто побывала в воспоминаниях Инги, она услышала меня тогда, в виде маленькой девочки, и поверила.

— Ты молчала всё это время! До смерти меня напугала. Подвисла, словно задумалась, и глаза у тебя такие странные стали, вдоль радужки зелёным светились.

— Это суперсила! Инга! Шар! Он во мне! — я вскочила, приложила руки к груди, потом растирала виски, собирала мысли в кучу. Смотрела на Ингу, она уже не плакала, у неё на лице застыло не меньшее удивление. — Я погрузилась в твои воспоминания, нашла самое болезненное, связанное с твоим отцом, и сказала тебе той, маленькой, что твой папа тебя любит. И долго я так зависала?

— Не знаю, минуты две. Ты меня обняла, а потом перестала двигаться, я с тобой разговариваю, а ты не слышишь, пришлось по щекам бить!

Я потёрла щеку, которую обожгло.

— Офигеть! — я всё ещё пыталась осознать, выплыть из воспоминаний, быть Ингой в них оказалось очень больно, но ведь я и хотела, искренне хотела облегчить её боль, и мне это удалось. — Значит, я могу исцелять! Исцелять воспоминания!

Глава 51. В твоей голове

Инга разрешила попрактиковаться на себе, и я без зазрения совести лазила по её воспоминаниям. Нашептала ей, что надо перестать злиться на бабушку, обижаться на Игнатову за травлю в средней школе, простить маму за все обиды. Я уже легко находила болезненные узелки воспоминаний, научилась