Хозяйка Северных гор - Адель Хайд

А у меня в голове никак не укладывалось, что они спасают просто потому, что кто-то попал в беду. Я никак не могла в это поверить. И пока ехала, сидя на небольшой лошадке с мохнатыми ногами, размышляла. Возможно, именно поэтому в моём мире Англия и взяла верх над Шотландией. Слишком они другие, эти горцы. Вспомнила, что Алан рассказывал, что его народ называют диким, и подумала, что неплохо бы всем немного этой «дикости».

Из размышлений меня вырвал голос Григора:

— Слышь, Марк, а чего с монахиней-то ехал? Других сопровождающих не нашлось?

«Хороший вопрос, — подумала я, — вот только ответа у меня пока нет, значит, будем врать».

— В монастырь ехал, — словно, не поняв, о чём спрашивает меня Григор, повторила я.

Остальные горцы, услышав про монастырь, переглянулись.

Григор же удивлённо спросил:

— А тебе зачем в монастырь? Навестить кого?

Как бы мне ни хотелось обманывать этих людей, но, как говорится, одна ложь порождает другую, и я вроде бы пыталась не сильно отдаляться от правды, но мой «маскарад» привёл к тому, что я вынуждена быта придумать целую историю.

Что на самом деле монахиня и ганзейцы похитили леди Маргарет, а я вроде как «похитился» вместе с ней, только вот я выжил, а во время шторма я её потерял.

Горцы были сильно возмущены и собирались наказать ганзейцев. И пообещали, что меня не отдадут.

Григор посмотрел на меня и предложил:

— Марк, а поехали с нами в Хайленд. Окрепнешь у нас, невесту себе найдёшь.

Остальные заржали. Конечно, для парня шестнадцати лет, как я представилась, я выглядела весьма хиленько.

А я подумала, что это неплохая идея отправится к Хайленд, там я найду Алана, и у него будет возможность вернуть мне долг, отправив меня обратно в мои земли, предоставив мне сопровождение.

Добирались мы Абердина почти целый день, дорога быта ужасная, можно было сказать, что её не было, да ещё в какой-то момент небо, и без того хмурое, заволокло облаками, и пошёл дождь.

Алпин, самый молодой из трёх горцев поделился со мной пледом. Передавая мне плед, зацепился взглядом за мою руку:

— Да, парень совсем ты какой-то недоразвитый, и ручка у тебя как у ребёнка. Завернись получше, а то, боюсь, мы тебя такого хилого не довезём.

В общем, когда мы прибыли в Абердин, то я была в таком виде, что сама себя бы не узнала.

Григор сказал, что утром надо будет сходить в городской совет, чтобы сообщить о разбойных действиях ганзейцев. А на ночь мы остановились в местной гостинице.

Если бы не дождь, я бы предпочла ночевать на улице. Потому что гостиница была кошмарной. Она быта похожа на свинарник, полный дыма, нечистот и молчаливых мужчин-горцев. Отапливалась гостиница торфом, вытяжка была плохая, и находиться в общем зале было невозможно, так как торфяной дым попадал в глаза, нос, и было очень тяжело дышать.

Мне повезло, что мои спутники взяли комнату наверху, на втором этаже, в ней было небольшое окно, и хоть немного воздух был почище.

Не обращая внимания на шуточки со стороны взрослых мужчин, я дождалась пока все сходили в туалет, и только после этого решилась сама.

Правда, как последнему, мне пришлось выносить ведро с нечистотами, но мне помог Алпин, сопроводив меня на улицу, где находилась специальная яма для таких отходов.

На моё счастье, горцы уважали личное пространство, поэтому кроме шуток мне больше ничего не грозило. И моя тайна так и осталась не раскрытой.

Спали прямо на полу на расстеленных пледах, влажные пристроили на печке, хотя я очень сомневалась, что они высохнут, потому что дождь не прекращался до половины ночи, и мне казалось, что весь воздух пропитан водой.

Меня положили между двух здоровых горцев, и я, пригревшись, уснула, несмотря на то, что была грязная, в комнате, да и от моих спутников пованивало, но усталость взяла своё.

Рано утром Григор всех разбудил, и мы с ним поехали вместе в городской совет. Город, конечно, был портовым, но выглядел бедно. Мы проехали с окраины, где остановились вчера вечером, до центральной части. Только в центре, который располагался в непосредственной близости к порту, были каменные строения и небольшой замок, на окраине же города дома были сделаны из смеси дерева и камней, прокопчённые насквозь из-за торфяного отопления.

Городской совет располагался в двухэтажном здании, примыкающем к ратуше, пристроенном к ней вплотную. Внутри здания на первом этаже было большое помещение, как мне объяснил Григор, здесь проводились собрания глав советов других городов или поселений, и второго жилого этажа.

В здании совета быт только секретарь совета, самого главы не было. Секретарь по повадкам напомнил мне исчитора Нотли, такой же знающий, въедливый и не упускающий свою выгоду.

Но на внешность он был полной противоположностью исчитору. Небольшого роста, плотный, довольно молодой, Он мне, почему-то, напомнил такого хитренького лепрекона, может ещё и потому, что быт одет в зелёного цвета котт, надетый поверх серого цвета рубахи. Звали его Рамси.

Ему я и рассказала подробности похищения леди Маргарет. Секретарь совета записал, что леди пропала без вести.

Рамси мне объяснил, что такая процедура. Если вдруг леди найдётся за месяц, то хорошо, а если нет, то будет признана погибшей, и наследники смогут вступить в права.

Казалось, что Рамси знает всё и про всех, потому как он нам сразу сказал, что ганзейцы уплыли ещё вчера, на одном из торговых кораблей Ганзы.

Заглянув в какие-то свои записи, заявил, что следующий корабль из Ганзы ожидают не ранее, чем через две недели. И если мне есть кому отправить письма, то курьер в Англию уезжает через два дня. Но стоить будет такое письмо три пенса.

Учитывая, что на один пенс можно было купить две дюжины яиц, а за шесть пенсов гуся, сумма была немалая.

Я оглянулась на Григора, в надежде, что у него есть деньги. Мужчина нахмурился, но выдал мне три пенса. И сердце моё снова наполнилось благодарностью к этим немного странным, но благородным людям.

Сперва я хотела написать графу Честеру, но не знала, попадёт ли к нему это письмо лично в руки, поэтому написала письмо на имя леди Ярон. Клочок бумаги, который мне выдали, не подразумевал многословие. Там могло уместиться всего одно предложение. И я долго думала, как его написать. Григор уже даже начал нервничать и спросил:

— Ты писать-то