Возвращение домой - Евгения Преображенская

– Это необходимо, – говорила дочь драконья. – Так решило её тело, ваши дети… Леса ослабла. Теперь она будет спать, пока растёт яйцо…

Зарон мерил комнату шагами. Несмело шептал ветер, и плакал дождь за окном. Май говорила. И тихий, но строгий голос её звучал подобно колоколу.

– Лесе и детям нужно особенное тепло и сила живой воды… Пока ещё не налетели вьюги, ты должен отнести королеву обратно в её пещеру, к источнику витали. Положи её на ложе и оставь.

Мужчина остановился, поглядев на дочь. Он хранил молчание, но слова и не требовались. Губы его были плотно сжаты, в глазах горело злое зелёное пламя.

– Я знаю, ты веришь мне… – продолжила Май. – Не только женщины наших семей бунтуют против установленных правил, жаждут выйти за границы, становятся исследовательницами. Этот бунт пламенеет и внутри тебя! Он заставлял тебя спорить с Дживой… Но даже тогда ты верил ей! Верил! Я знаю. Иначе бы не отпустил. Ты ведь её супруг, член Совета. Ты мог сказать «нет». Но весь Совет одобрил её решение… – Май улыбнулась, видя, что отец опустил взор. – Прошу, помоги нам. Лесу нужно вернуть в подземелье… Там среди ночи и снегов она продолжит спать положенный ей срок.

– А что потом? – вымолвил Зарон. – Что станет с её телом?

– Это мне неведомо, – тихо вздохнула Май.

* * *

Зарон подчинился, и другой дороги не было. Однажды он допустил ошибку: не взял за руку, но оттолкнул ту, которую должен был поддержать. Если бы он помог Дживе, возможно, она бы не решилась остаться в умирающем мире, нашла бы выход.

Возможно, тогда он потерял навсегда свою Белую королеву. Теперь на его руках покоилась другая, Чёрная королева, владычица мёртвой воды… И для неё он сделает всё, что в его силах, и больше.

Зар любил свою Лесу, любил не только её тело, но эту удивительную яркую смелую душу. И даже сейчас, когда старость укрыла её красоту сухой сетью морщин, Зарон целовал тонкие губы с прежней нежностью, с чувством, которое может испытывать лишь мужчина, любящий женщину.

Король осторожно уложил на каменное ложе лёгкое тело Лесы, поправил складки одеяла, ласково провёл ладонью по её твёрдому животу. В мерцающем сумраке тёплых туманов и вечно цветущих подземных растений он оставил королеву.

Однако Май он всё же ослушался.

Невзирая на предупреждения дочери, Зарон каждую ночь навещал Лесу. Он наблюдал, как растёт её чрево и усыхает человеческая плоть. Он был свидетелем того, как старость стала тленом, как кожа и кости рассыпались, обнажая иссиня-чёрную скорлупу драконьего яйца.

Благодаря источнику силы, бурлящей в горячих родниках живой воде, яйцо продолжало расти, даже когда не стало Лесы. Оно делалось всё больше. Будто широкий постамент, укрытый периной, и сама пещера теперь были ему чревом или гнездом.

Ночь за ночью Зарон с волнительным трепетом наблюдал это священное таинство жизни. Он забыл свою скорбь и тоску по любимой. Лишь удивление и восторг завладели его сердцем. Никогда ещё в этом мире не случалось ничего подобного.

Закружили вьюги, и снега превратили горы Калохари в город сказочных дворцов. В солнечные дни пики сияли так, что можно было ослепнуть. Ночами свет звёзд играл в кристаллах льда.

Шли месяцы. Вскоре морозы усыпили и Спящую пущу, и лежащие по соседству леса. А глубоко под землёй, в жарком сумраке пещеры проснулась новая жизнь.

Чёрное полотно скорлупы покрылось золотистыми зигзагами – словно молнии пробежали по ночному небу. Надёжный панцирь треснул и распался.

Когда однажды вечером король Зарон спустился в пещеру, то обнаружил вместо яйца лишь чёрные осколки. На ложе, укрытая шлейфом длинных золотых волос, мирно дремала молодая женщина. А к груди матери прижимались двое младенцев.

У одной девочки нежные коротенькие волосы были белые, точно снег, у другой – чуть гуще и такие рыжие, словно само пламя.

Зарон приблизился и заключил в объятья всех троих. Плечи его дрожали. Буря чувств, взметнувшаяся в мужчине, пробилась горячими слезами. Когда солёная влага коснулась щеки девушки, та распахнула веки и подняла на мужчину зелёные глаза.

– Здравствуй, любимая, – с улыбкой произнёс Зарон, поймав взгляд, ещё окутанный туманом сна. – Кто же ты теперь? Как мне называть тебя?

– Я Дженна, – прошептала девушка, моргнув. Она отвернулась от мужа, приласкала спящих малышек и снова взглянула на него. – Но я думала, что умерла…

– Ты умерла… – сквозь улыбку и слёзы подтвердил Зарон. – Ты появилась из яйца, как и наши дети.

– Ох, Единушка… – вздохнула Дженна. – Я стала матерью самой себе? Но…

– Что тебя смущает, Дженна? – насторожился Зарон.

Оставив детей на ложе, девушка приподнялась и оглядела себя. Она собрала длинные волосы и откинула их за плечи. Дженна коснулась кончиками пальцев своих бёдер, вдоль живота скользнула к набухшим молоком грудям. Оторвала ладони и коснулась лица, ощупала его. Удивление в её глазах разгоралось всё ярче.

– Зарон… – прошептала она. – Это другая плоть… Это не тело Дживы. Оно новое… Только моё…

7 Новые сказки

– Отплакала ливнями хмурая осень, и наступила снежная зима, – рассказывала Дженна окружившим её детям. – Королева Солнце совсем ослабла, поэтому укуталась во мрак и уснула, чтобы набраться сил. Она спала долго и мирно, не видя снов, не помня прошлого. Но вот умолкли колыбельные вьюг. Света и тепла становилось всё больше с каждым днём. Королева Солнце проснулась. Дыхание весны отогрело горы и леса, реки и озёра. Мир сбросил снежное одеяние и нарядился в зелень…

Молодая мать умолкла и сощурила глаза, радуясь весеннему солнцу. Она улыбнулась детям, играющим на диком ковре леса. Розовощёкие младенцы чувствовали себя на сухом тёплом мху, среди цветов кислицы и фиалок не хуже, чем в домашней колыбельке. А друзей у них здесь было куда больше.

Рассказчица и впрямь стала точно солнце, вокруг которого собирались погреться другие дикие матери. Волчицы, лисицы и медведицы часто приходили к ней со своими рождёнными по весне совсем малыми детёнышами. Они знали: рядом с Дженной малышам будет безопасно и весело.

Зарон укорял