Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

Мускулистая спина Кита вздрагивает от смеха. Он ставит бутылки на кухонную стойку.

— Он выходил на связь?

— Нет. Оставила еще одно сообщение. Последнее. Больше звонить не буду. Мяч на его стороне поля, — достаю из шкафа бокалы.

— Окей... — он открывает ящик, достает штопор. — Вечер будет запоминающимся или для забвения? — его темно-янтарные глаза внимательно изучают мое лицо, оценивая мое состояние.

— Для забвения.

Широкая улыбка расползается по его губам.

— Договорились, красавица.

Достает телефон, начинает тыкать в экран.

— Надо заказать сюда снеков. Много-много снеков и, может, еще бухла. Будем обниматься, пить вино, жрать дрянь и разговаривать, как Серсея Ланнистер68, пока не отрубимся.

Впервые с утра смеюсь. По-настоящему, из глубины груди. Как Кит Шоу всегда оказывается тем, кто мне нужен?

— Люблю тебя, — шепчу, с болью в голосе.

Его глаза отрываются от телефона, сверкая нежностью.

— И я тебя люблю.

Ставит бутылку, глубже вглядываясь в мои глаза.

— Ты достаточно хороша, Уинтер. Помни это. Тебя больше, чем достаточно. Любой мужчина, который этого не видит, не достоин тебя.

Улыбаюсь, пододвигаю к нему бокал.

— Наливай до краев, друг. Никаких разговоров об Алеке. Вечер для забвения, помнишь? Так за что сегодня пьем?

Ухмылка Кита растягивается, обнажая ослепительно белые зубы.

— Каждый раз, когда Тирион говорит «вино» – пьем.

— К третьей серии мы будем под столом...

Он набрасывает руку мне на плечи.

— В этом и суть, Голубка.

Глава 31

Четыре недели спустя...

Коллега шлепает стопку бумаг на мой стол и подмигивает. Улыбаюсь, провожаю ее взглядом, пока дерзкий тон Дотти возвращает меня к телефонному разговору.

— Просто говорю: мужик копошился в моей вагине сорок минут – и ноль. Серьезно, я бы успела ногти подпилить, бюджет подсчитать, летний гардероб спланировать, прежде чем хоть что-то почувствую. Но другие... господи, другие сводят меня с ума наполовину одним взглядом. Этот темный прищур... Их стальная выправка... Где, черт возьми, такие водятся? Клянусь, в Лос-Анджелесе родник по-настоящему сексуальных мужиков совсем иссяк.

Плечи трясутся от смеха, хотя ее боль мне понятна. Последний раз я чувствовала удовлетворение в ночь свадьбы Сондры – за день до того, как всё пошло под откос. С тех пор не могу заставить себя воспользоваться даже Билли-Кроликом, а у него фантастическая энергетика.

— Оу, у тебя сексуальный голод, Дот? — весело интересуется Сондра.

— Как у зэка в тюряге. И прежде чем вы, шлюшки, накинетесь, помните: у каждой из вас за последний месяц был хуй в, на или рядом с вами. А я не каталась на члено-поезде уже полгода.

— Напомню, дамы: я всё еще на связи... — сухо комментирует Кит.

Сондра фыркает: — Дорогой, когда в последний раз мы с тобой болтали втроем без обсуждения вагин и того, что в них входит?

— Верно подмечено. Продолжайте...

— Ага, Кит, — набрасывается Дотти. — Не прикидывайся, будто не получаешь больше членов, чем мы втроем, сексуальный ты ублюдок.

— Не моя вина, если я свожу их с ума только лишь одним взглядом, принцесса.

Смеюсь, засовываю ежедневник в кожаный рюкзак, встаю, задвигаю офисное кресло.

— Что ж, это было... познавательно, — откручиваю крышку бутылки с водой, выливаю содержимое в чахлый офисный кактус. — Но мне пора. Сондра, с возвращением с медового, подруга. Кстати, насчет твоего ужина сегодня... Хочу уточнить в последний ра…

— Уинтер, его не будет. Обещаю, милая. Не стала бы так с тобой поступать.

— Хорошо. Потому что я не готова видеть Алека, а он с Престоном теперь часто видится... Может, однажды мы сможем быть в одной комнате, но не сегодня, ясно?

— Ты не увидишь его. У него другие планы. Даже если бы их не было, я бы отменила его приглашение. Ты всегда в приоритете.

Планы. У Алека планы на пятничный вечер. Свидание, наверное. Поведет ее на ужин? Потом к себе на холодный, отстраненный, животный секс? Предложит гостевую спальню, потому что не выносит близости? Или, может, он теперь другой? Может, я показала ему, что он может быть парнем для отношений, если захочет. Может, он этого хочет. Со мной определенно хотел. Только вот я не гламурная светская львица из Лос-Анджелеса с ногами до ушей. Ношу кеды без носков, рваные джинсовые шорты и футболки. Я не гламурна ни капли. Может, его сегодняшняя спутница – фешенебельная дива. И, может, она окажется той самой. А я – лишь ступенька на пути к его «долго и счастливо».

— Заранее предупреждаю... — хриплый бас Кита врывается в разговор. — Если он сегодня появится, вобью зубы ему в глотку.

— Кит, я тебя обожаю, — смеюсь. — Но это лишнее. Он не монстр, просто не хочет меня. В этом нет преступления.

— Да уж, мог хотя бы позвонить... — бормочет Дотти. — Или написать, подать сигнал Бэтмена, чертову телеграмму послать. Что угодно. Лучше, чем игнор. Придурок слинял как... ну, придурок.

— Ребята, я в порядке. Прошел месяц, всё окей.

Не окей.

— Люблю вас четверых. Вагина Дотти – четвертый, если что. Увидимся вечером. Вино принесу.

— Пока, дорогая.

— Пока, Уин.

— До встречи, Уинтер, — звучит хором, прежде чем вешаю трубку.

Поднимаясь по лестнице в квартиру, решаю схватить сумку для покупок и сходить в магазин за углом за вином на ужин к Сондре.

В кармане вибрирует телефон. Вытаскиваю – смс от брата Бенни:

Хихикаю, закатываю глаза. Каждый год Бенни донимает меня насчет подарка папе. И каждый год я сдаюсь и покупаю за него, лишь бы прекратить поток нытья. Потому что он же «малыш».

Кэл дарит папе одно и то же: сезонные билеты на «Доджерс». Ходят вместе. Это их фишка, традиция. Я выбираю что-то душевное, а Бенни бомбит звонками и смс, пока не сдамся.

Стрекоза – в память о маме. Она их обожала. И хоть моя семья игнорирует ее отсутствие, коллекция стеклянных стрекоз украшает наш дом – весь дом. Они повсюду.

Лет