Чтобы встретиться вновь - Джулиана Грей

Когда Лилибет вышла из спальни Сомертона, в доме все уже затихло и солнце потихоньку опускалось за холмы на западе.

– Леди Сомертон. – Герцог Олимпия поднялся с одного из парных кресел, установленных в оконных нишах коридора. Маркем, сидевший во втором кресле, немного замялся, перед тем как тоже встать.

– Ваша светлость. – Она протянула ему руку. Герцог шагнул вперед и пожал ее со старомодной вежливостью. – Он спит. Доктор решил понаблюдать за ним еще немного. Очевидно, сотрясение мозга оказалось довольно сильным, но доктор уверен, что он скоро поправится.

Маркем скованно поклонился.

– Я буду счастлив посидеть у его постели сегодня ночью, ваша милость. Думаю, вы просто выбились из сил.

Она взглянула на него: под глазами появились круги; волосы, обычно безукоризненно зализанные назад, висят вдоль лица.

– Похоже, вы тоже очень устали, мистер Маркем. Вы точно этого хотите?

– Да, мадам. Я привык не спать допоздна.

Она кивнула на дверь.

– Что ж, хорошо. Спасибо.

Он кивнул и в обезоруживающем молчании вошел в комнату.

– Скажите, – спросила Лилибет, не дав герцогу открыть рот, – на кого все-таки работает мистер Маркем? Признаюсь, я в недоумении.

Герцог пожал плечами.

– Вы ввергаете в недоумение меня, мадам.

Она скрестила на груди руки и окинула его самым суровым своим взглядом, предназначенным Филиппу, когда мальчик становился несносным.

– Я, знаете ли, начинаю думать, что каждый в этом мире работает агентом разведки и все они пляшут под вашу дудку, ваша светлость.

Уголок рта герцога слегка приподнялся в улыбке. Должно быть, ему было около семидесяти, и все же лицо и фигура (атлетическая грация, с которой он двигался, поразительная сила рук – в этом Лилибет убедилась, когда он в одиночку сдерживал разъяренного Сомертона при помощи своей трости) могли принадлежать человеку лет на двадцать – тридцать моложе.

– Моя дорогая девочка, – произнес он мягко, – похоже, вы не такая уж и кроткая, какой кажетесь, а?

– Не такая, – ответила она, – и прошу вас не забывать об этом. Даже не пытайтесь, – она придвинулась ближе и понизила голос, – снова втягивать меня или членов моей семьи в ваши интриги.

– Ага. А скажите, вот эта ваша семья – возможно, мой внук тоже в нее входит?

– Я не вправе об этом говорить.

Он кивнул на ее живот.

– И все же я подозреваю, что вскоре мы породнимся, вы и я. По меньшей мере узами крови.

Лилибет замялась, но всего на мгновение.

– Этого я отрицать не буду, ваша светлость. Тем более что вам уже, кажется, все равно все известно. Правда, как вы узнали, ума не приложу.

– У меня есть свои источники. И Роланд признает его своим? Без оговорок?

– Да.

Герцог кивнул.

– Разумеется, если бы не признавал, я бы безотлагательно привел его в чувство. Не могу допустить, чтобы мой правнук родился во грехе.

– Как мило с вашей стороны столь основательно заботиться о моих интересах, – холодно отозвалась она.

Он заулыбался еще шире.

– Кажется, вы меня недолюбливаете, леди Сомертон. Однако я вами просто восхищаюсь. И пекусь только о ваших интересах.

– Если бы вы о них так пеклись семь лет назад!

– А. – Он заложил руки за спину, как государственный деятель, собравшийся произнести речь. – Но тогда у вас не было бы вашего сына, мадам. А Роланд… что ж, он показал себя с лучшей стороны, но не знаю, повел бы он себя так же отменно в двадцать два, а не в двадцать семь.

– Возможно, все это правда, но – простите меня, ваша светлость, – вряд ли вы имели право это решать.

– Леди Сомертон. – Он протянул ей руку. Она неохотно вложила в нее ладонь. Олимпия накрыл ее ладонью сверху и твердо сжал пальцы. – Прошлое есть прошлое, моя дорогая. А теперь моя непоколебимая преданность отдана вам. Вы мать моего правнука, что само по себе полностью обеспечивает вам мою защиту. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал.

– Но вы больше не будете, – прошептала Лилибет, – втягивать его в свои интриги.

Олимпия тряхнул головой и решительно посмотрел ей в глаза.

– А это, моя дорогая, решать только ему, хотя мне кажется, что он не сделает ничего без вашего одобрения. Ваша власть над ним огромна, мадам, и я верю, что вы используете ее мудро.