Повелительница бурь - Мэри Гилганнон

Однако Дага это предложение не слишком обрадовало. Он не собирался отправляться в Хедебю. С каждой минутой, проведенной вдали от Фионы, он все больше тревожился за нее.

– Представляешь, воины опять собрались в доме.

Продолжая прясть, Фиона молча слушала слова Бреаки.

– Агирссоны никак не хотят подчиниться решению тинга, – жаловалась та. – Рориг говорит, что это было бы вполне справедливо. Они нарушили закон и должны были заплатить выкуп, но после того, как с их стороны последовал решительный отказ, даже Сигурд считает, что их надо остановить силой.

– И как он собирается сделать это? – спросила Фиона.

– Сигурд встречался с Отаром, ярлом ближайшего к нам поселения, и они решили вместе пуститься на поиски Агирссонов. Когда они захватят их, то доставят в семейство Торвальдса для свершения правосудия.

Держа прялку в руках, Фиона встала. Сарай для рабов казался ей теперь слишком тесным и обступал со всех сторон, словно стены темницы. Она не спеша прошлась по нему, затем вернулась к очагу, у которого Бреака лепила из теста караваи.

– Если Рориг посвящает тебя в планы воинов, значит, он доверяет тебе, – произнесла она, обращаясь к подруге.

– И все же он пока еще не разговаривал с ярлом о том, чтобы купить меня.

– Может быть, у него просто не хватает серебра, чтобы заплатить.

Бреака кивнула.

– Когда они захватят поселение Агирссонов, то наверняка возьмут и их серебро. Если это произойдет, Роригу тоже достанется доля в добыче. После этого, возможно, ему хватит денег, чтобы выкупить меня.

Бреака неожиданно нахмурилась.

– И все-таки я не могу не волноваться за него. Что будет, если его ранят или убьют? Кто тогда будет заботиться обо мне и о ребенке?

– Так ты беременна! – воскликнула Фиона. – Почему же ты мне ничего до сих пор не сказала?

– Ты так беспокоилась за Дага; я не хотела тревожить тебя моими собственными заботами.

Фиона виновато вздохнула. В последнее время она была занята своими проблемами и не думала ни о ком другом. Бреака оставалась единственным живым существом, с кем она могла перемолвиться словом; без этого она, возможно, очень скоро сошла бы с ума.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она подругу. – Наверное, уже появилась тошнота?

– Да, вот уже три дня не могу есть по утрам.

– Схожу-ка я к Мине – спрошу у нее ивовых листьев и приготовлю отвар, который поможет тебе справиться с этим.

– Боюсь, Мина не сможет отличить листья ивы от других. Она плохо разбирается в травах.

Фиона на мгновение задумалась.

– Тогда, пожалуй, я дождусь, когда мужчины отправятся в поход против Агирссонов, а когда они уйдут, я сама найду у Мины в корзинке то, что мне надо.

Глаза Бреаки округлились от удивления.

– И ты сделаешь это ради меня?

– Конечно, Бреака. Мне больно смотреть на твои страдания. – Фиона ласково обняла подругу.

– Ну вот, снова началось, – простонала та.

Не успела Фиона понять, в чем дело, как Бреаку вырвало прямо на пол.

– Все это из-за ребенка. – Девушка расстроено покачала головой.

Фиона с тревогой посмотрела на нее.

– Мы должны пойти к Мине прямо сейчас и попросить у нее нужные травы.

Бреака молча кивнула – у нее просто уже не осталось сил, чтобы хоть что-нибудь возразить.

По дороге к дому Фиона спросила:

– Ты, верно, волнуешься за Рорига, так?

Бреака вздохнула.

– Я полюбила этого викинга и теперь жду не дождусь, когда он вернется.

Фиона внимательно посмотрела на нее.

– Что ж, я рада. Я так надеялась, что вам с ним удастся пережить хоть небольшую долю того, что пережили мы с Дагом.

– Но это так тяжело, – уныло заметила Бреака. – А я не хочу страдать!

Фиона похлопала ее по плечу.

– Мужчины ушли ненадолго, всего на несколько дней. Если Роригу повезет, он сможет выкупить тебя – тогда ты станешь свободной.

Бреака робко улыбнулась, и Фиона тоже улыбнулась ей в ответ. Она уже знала: при всех тревогах, которые любовь несет с собой, только она может придать человеку силы.

Когда они вошли во двор, Фиона заметила Бродира, упражняющегося с боевым топором. Она застыла на месте и с беспокойством следила за тем, как пущенный сильной рукой топор вонзился в деревянную колоду, на которой рубили дрова.

Тем временем викинг подошел к колоде, вытащил глубоко вонзившийся в нее топор и повторил бросок. Глубоко вздохнув, Фиона повернулась к Бреаке.

– Что он здесь делает? Ты сказала, что все мужчины ушли вместе с Роригом…

– Но кто-то же должен был остаться, чтобы охранять поселение.

Так вот оно что! Выходит, Сигурд доверил эту обязанность Бродиру.

Фиона сжала кулаки.

– Готова спорить, Сигурд мечтает о том, чтобы Бродир убил меня, пока он сам отсутствует. Таким образом он избавится от меня, не нарушая слова, данного брату.

– Что же нам теперь делать? – испуганно спросила Бреака. – Хочешь, мы вернемся в сарай?

– Нет! – Фиона решительно тряхнула головой. – Мы пришли сюда, чтобы поговорить с Миной, и не можем отступать. К тому же я не собираюсь позволять какому-то негодяю управлять моей жизнью. Скажи, остался ли еще кто-нибудь из мужчин в поселке?

– Да, Веланд, кузнец. Его тоже не взяли в поход.

– Беги и скорей приведи его сюда, – приказала Фиона. – Он сможет подтвердить, что мы не разговаривали ни с кем, кроме Мины.

Через несколько минут девушка вернулась в сопровождении Веланда. Он недоверчиво посмотрел на Фиону, но, когда та объяснила, что им надо, последовал за ними в дом.

Жена Сигурда сидела в углу; рядом с ней две рабыни плели пряжу, а Гуннар с Ингульфом кололи орехи около очага.

При их приближении Мина, оторвавшись от вязания, подняла голову.

– Бреака! Как ты себя чувствуешь? – первым делом спросила она.

Фиона ответила первой.

– Вроде бы пока все идет как надо, но по утрам ее донимает тошнота. Если у тебя есть листья ивы, я приготовлю ей успокаивающий отвар.

Мина кивнула:

– Сейчас принесу.

Она внимательно посмотрела на Фиону, а потом повернулась и направилась в глубь помещения.

Вскоре Мина вернулась с корзиной сушеных трав и листьев, которую тут же протянула Фионе.

– Мне нужен свет. – Девушка склонилась над корзиной. – Многие листья очень похожи друг на друга, когда они высушены.