Записки успешного манагера - Эмилия Прыткина

Пошла к Мишкину и сообщила, что указанная им сумма будет уплачена.

— Они что, идиоты? Я же пошутил, это ведь серьезные деньги, — удивился Мишкин.

— Ну, ты пошутил, а они всерьез приняли. Что теперь отказываться? — пожала плечами я.

— Ну хорошо, придет Саша, передай ему, пусть переделывает макет.

Трудно описать, с каким нетерпением я ждала технического дизайнера. Предвкушала, как он начнет топать ногами, биться головой об стену, как будет артачиться и отправит меня к Мишкину, в надежде, что тот пошлет меня куда подальше, а я буду с ехидной ухмылочкой смотреть на него и в конце концов выдам: «Работай давай, уже все без тебя решили!»

Так оно и случилось. Услышав, что надо менять флеш, дизайнер позеленел и только открыл рот, чтобы испустить истошный вопль, как Мишкин сказал:

— Саша, работай. Деньги они платят.

— Я не буду-у-у! Не буду-у-у! Не надо держать нас за дураков! Это бред, ставить туда фотографию сына! Он бы еще фото бабушки своей прислал, что за местечковое самолюбование?!

— Я сам знаю, что бред, и они у меня уже в печенках сидят, но если люди готовы платить за собственную глупость — пускай платят. Есть умные клиенты, а есть дураки. Так вот — дурак и получит то, что заслужил, а мы получим деньги и навсегда об этих гребаных слабоалкогольщиках забудем. Разговор окончен, — отрезал Мишкин.

Золотые слова. Некоторые клиенты действительно поражают своей непроходимой тупостью. Обращаясь в нашу студию, они твердят, что прибегли к услугам профессионалов, поскольку сами не справятся, восторгаются тем, что мы делаем. Потом, в процессе работы, начинают диктовать свои условия: а покрасьте это в синенький цвет, а поменяйте шрифт, а сделайте то-то — и все в таком духе. Причем чем крупнее фирма, тем больше бездельников-кровопийц сидит на должностях пиар-менеджеров и рекламистов, и каждый считает своим долгом сказать веское слово и научить нас работать. Потом, как правило, большинство из них скрепя сердце принимают уродцев, которых мы сотворили по их просьбе, и обижаются, намекая на то, что для их предшественников мы постарались больше.

Проработав в студии какое-то время, я поняла, что самые удачные макеты, будь то эскиз этикетки, сайта или упаковки, — это те, в которые клиенты не успели внести свои коррективы, то, что представлял себе дизайнер, когда его ничто не сковывало. Все последующие варианты зачастую не стоят ломаного гроша. Вот и получается, что клиент обращается к тебе за хорошим дизайном, а уходит с тем, что сам породил.

Саша мечется по студии, как зверь в клетке, и поглядывает на программиста. Программист понял без слов, на кого сегодня падет гнев технического дизайнера, надел наушники и вжал голову в плечи.

Через час Грач прислал фотографию прыщавого юнца. Нет, я, конечно, понимаю, что не всем ходить по подиуму и сниматься в рекламе, но все-таки должен же быть у людей какой-то здравый смысл? Ну неужели кто-то считает, что физиономия этого парня украсит сайт? Она подошла бы разве что для рекламы средства от прыщей: смотрите, какой гадкий я был, а какой прекрасный стал. Отнесла фотографии техническому дизайнеру. Тот посмотрел и сказал, что надо замазывать в «Фотошопе» все прыщи, а ему это делать некогда, поскольку он будет заниматься флешем.

— Пусть Ромашкина поработает, она и не таких орков видела, — буркнул он.

Ромашкина вздохнула, но на выпад не ответила. Взяла фотографию, посмотрела и сказала, что возни здесь на два дня.

— Да хоть на неделю, только сделай, — я устало махнула рукой.

Урсула сидит на диване и любуется на зверские приспособления.

— Думаю, как их можно будет применять, — сказала она, посмотрев на меня.

Швидко принес мне огромный букет белоснежных роз и прошептал:

— Я завтра иду документы на развод подавать.

— Да я… да мне все равно… — замялась я.

— А мне нет, — ответил он.

Решила позвонить Ольке. Трубку взял Ваня.

— Я, это, мне Олю надо.

— А, Эмиль, привет, ты меня не узнала?

— Не-а.

— Она сейчас не может подойти, она медитирует, позвони попозже.

— Ага.

Все понятно: Ваня вернулся и опять затащил Ольку в какую-то секту.

Завтра возвращается из Америки наш учредитель Войнович, он там стажировался все это время. Чует мое сердце, устроит он мне допрос, как я тут трудилась, какую пользу принесла.

Села составлять отчет о проделанной работе: даже не знаю, что и написать. Решила посмотреть, что придумали другие. Технический дизайнер отнес свой отчет первым.

— Ты что написал? — спросила я.

— Не скажу, сама думай, — буркнул он.

Через минуту из кабинета выскочил коммерческий директор, подскочил к дизайнеру, ткнул пальцем в лист бумаги и спросил:

— Это что?

— Отчет, — ответил тот.

— Это отчет, по-твоему?

— Ага.

— А что там написано? — поинтересовалась Ромашкина, которая тоже мучилась, что бы настрочить.

— Здесь написано, что он сидел, ковырял пальцем в носу, пукал и думал, кого бы ему сегодня убить: менеджера или программера, — сказал Пробин.

— А не фиг меня контролировать, я тебе не стажер, — пробухтел дизайнер.

— Правильно, не фиг, иди на кошках тренируйся, — возмутился Швидко.

— Дурацкая американская практика — переводить бумагу, — фыркнула Ромашкина и отложила свой листок.

— А я еще ничего не писал, — вздохнул Чайка.

— Я тоже, — поддакнула Мимозина.

— Мне все это с самого начала показалось странным, но я решил, что раз надо, так надо, — робко сказал программист и протянул директору лист бумаги.

Пробин понял, что затея провалилась, поблагодарил программиста за его отчет, целиком и полностью состоящий из слов вроде Linux, PHP, HTML, content-managenent, Perl и прочих, и удалился в свой кабинет рассматривать голых баб в мониторе.

Пришла домой. Папа сообщил радостную новость: братца по состоянию здоровья переводят служить в Харьков. Мама счастлива.