Записки успешного манагера - Эмилия Прыткина

— No, no. Not here, I will find a place!^[15] — закричала Эмилия, испугавшись, что Мабруз нагадит в купе.

— Пойди, попроси проводницу открыть туалет, видишь, человеку невмоготу уже, — вздохнула маман и обратилась к Мабрузу: — Прай, прай, Эмиля, проводница, прай, сейчас откроют тебе туалет, потерпи.

Мабруз зло посмотрел на маман и что-то сказал по-арабски. Мшик в это время залез на верхнюю полку, расстелил грязный матрас и улегся прямо на него.

— Хорошо здесь, — довольно протянул он, обращаясь к Мабрузу.

— Плохо, никак не могу помолиться, — вздохнул Мабруз.

— Хорошо, и медведей нет, только собаки, — зевнул Мшик.

Поезд тронулся, и Эмилия Маратовна подошла к проводнице:

— Простите, тут у нас ситуация такая сложилась, иностранцы прибыли. Одному человеку по нужде сильно хочется, вы бы не могли открыть туалет?

— Через полчаса открою, когда санитарную зону проедем, — ответила проводница.

Эмилия Маратовна вздохнула и пошла в купе. Мшик лежал в ушанке на верхней полке, Мабруз с маман сидели на нижних и оживленно болтали.

— Украина — плохо, Армения — хорошо, — пыталась при помощи жестов объяснить маман.

— Pray, — вздыхал Мабруз.

— You сап прай after half an hour, there^[16], — сказала Эмилия, указав рукой в сторону туалета.

— Good, — вздохнул Мабруз.

— И что же ему теперь, полчаса терпеть? — посочувствовала маман.

— Он сам не захотел на вокзале сходить.

Через полчаса туалет открыли, и маман радостно воскликнула:

— Прай!

— Good, — ответил Мабруз, схватил полотенце, тряпочку и камешек и побежал в туалет.

Из туалета он вернулся мрачнее тучи, сел напротив маман и заявил, что Украина bad country^[17] и он будет делать свой «прай» в купе. При этом он указал нам всем на дверь и стал расстилать на полу тряпочку. «Экий привередливый, сукин сын», — подумала Эмилия, достала из кармана мобильный телефон, по которому было велено звонить только в самых экстренных случаях, и стала набирать Исама.

Сонный Исам взял трубку с третьего раза.

— Послушай, Исам, — начала Эмилия, — тут такая ситуация, Мабруз отказывается ходить в туалет, говорит, что там грязно, и хочет нагадить прямо в купе, объясни ему, пожалуйста, что Украина, может быть, и плохая страна, но в купе у нас не срут!

— Дай ему трубку, — сказал Исам.

Мабруз схватил телефон и начал что-то орать на арабском языке, потом негодующе посмотрел на Эмилию и передал ей трубку.

— Он помолиться хочет, — зевнул Исам, — я забыл тебя предупредить, что он верующий.

— А-а-а, — ответила Эмилия, повернулась к Мабрузу и облегченно вздохнула. — You сап pray here^[18].

Мабруз буркнул «thank you»^[19] и стал расстилать коврик.

Маман пошла в туалет, а Эмилия с Мшиком стали смотреть в окно.

— А что это за крендель лбом об пол бьется и воет? — фыркнула проводница, которая решила поинтересоваться, не хочет ли кто-нибудь в пятом купе выпить чаю.

— Уйдите, женщина, уйдите, дайте человеку спокойно помолиться, — замахала руками маман, выбежавшая из туалета.

Мшик и Эмилия стояли возле окна и рассматривали мышонка, который успел залезть в шапку-ушанку, пока Мшик лежал на полке.

— Хорошая страна Украина. И ты хороший, я тебя с собой заберу, — сказал Мшик по-арабски и погладил мышонка.

— А он чего хочет? — поинтересовалась сердобольная маман.

— Не знаю, — ответила Эмилия и улыбнулась.

— Позорище, мышей в поездах развели, стыдно-то как перед иностранцами, — вздохнула маман.

— Да ладно тебе, — ответила Эмилия.

За окном мелькали огни, где-то в конце вагона жена пилила мужа за то, что он назюзюкался с утра, Мшик гладил маленького мышонка, а из пятого купе доносилось монотонное: «Бисмилля-я-яурахма-а-анурахи-и-им, ал хам-дулиля-я-я-я-я!»

Швидко принес мне коробку конфет и предложил вечером погулять. С радостью согласилась. Пошли гулять в парк. Сидели на лавочке, ели мороженое и болтали. Хорошо с ним. Спокойно и хорошо. Интересно, как там Олька?