Высота в милю - Лиз Томфорд

— Да пошло оно все!

— Зи, тащи свою задницу в бокс и заткнись к чертям собачьим! — Мэддисон толкает меня к противоположной стороне льда, где я собираюсь провести еще две минуты вне игры — мое третье удаление за вечер.

Болельщики «Чикаго» бьют по стеклу, пытаясь привлечь мое внимание, но я не смотрю никуда, кроме как прямо на лед.

Эта игра — отстой.

Ну, ребята играют отлично — все, кроме меня. Я небрежно играю, наношу грязные удары и в целом больше мешаю, чем помогаю своей команде.

С таким же успехом я мог бы уйти и оказать услугу парням.

Затеять бессмысленную драку — звучит просто охуенно, учитывая, что я уже целую неделю кипячусь и мне нужно на ком-то отыграться. Грязная драка на льду? Это то, чего ждут люди. Какой смысл доказывать, что они ошибаются?

Причина моего недельного дерьмового настроя в том, что я не видел и не слышал о одной конкретной кудрявой стюардессе с самого гала-вечера. Я бы не сказал, что Стиви избегает меня, поскольку у нас не было никаких выездных игр, и у нее нет моего номера, но все же, если бы она передумала на счет свидание, то знает, как со мной связаться.

И очевидно, что Стиви не передумала.

Иметь чувства — отстой. Ужасно, когда на них не отвечают взаимностью. У меня никогда не было такой проблемы. Мне никогда никто не нравился, и какие бы намерения я ни имел по отношению к женщине, они всегда хотели этого.

Это смешно. Двадцать восемь лет, а я создаю проблему из того, что мне кто-то нравится. Но для меня это очень важно. Я никогда раньше не чувствовал к кому-то больше, чем просто физическое влечение. Но со Стиви меня привлекает ее тело, разум, дерзкий рот и сердце.

И она недосягаема из-за моей испорченной репутации.

— Одиннадцатый, ты свободен, — напоминает мне судья на скамейке штрафников. Когда истекают последние пятнадцать секунд моего двухминутного наказания, я встаю со скамейки.

Как только плексигласовая дверь открывается, выпуская меня на лед, я направляю злость прямо на звездного форварда «Тампы», наношу грязный удар и отбрасываю его в борт, в то время как шайба находится далеко от его клюшки.

Мэддисон разочарованно качает головой, когда меня выводят из игры и провожают в раздевалку.

— Оказываю вам услугу, ребята! — кричу я через плечо.

Быстрый душ делает свое дело, и я снова одеваюсь, забирая ключи и бумажник из шкафчика. До конца третьего периода еще десять минут игры, но мне нужно убраться отсюда. Команда может оштрафовать меня за пропуск послематчевого собрания и пресс-конференции. Мне все равно.

— Зи, — нежный голос Логан останавливает меня, когда я открываю задний выход из раздевалки. Она стоит в коридоре. — Ты в порядке?

Опустив взгляд, я киваю. Очень неубедительный кивок, признаюсь.

— Нет, не в порядке, — выдыхает Логан. Раскрывая объятия, она делает шаг вперед и обнимает меня. Ну, настолько, насколько может. Она высокая для женщины, но я огромный. Несмотря на свои размеры, я тону в объятиях одной из моих лучших подруг. — Что происходит?

— Я не знаю, — говорю я, обнимая ее. — Я просто злюсь, наверное.

— На Стиви?

— Нет, — я качаю головой, и мы отстраняемся. — На себя. Это моя вина, что я оказался в этой хреновой ситуации, когда она не может понять, какая сторона меня настоящая.

Логан дарит мне понимающую полуулыбку.

— Я думаю, в глубине души она знает, но Зи, ты должен понять, что кроме моей семьи, все в мире считают тебя определенным парнем. И да, ты принял это решение много лет назад, чтобы сделать карьеру, но это не ты. Так что перестань играть на этом. То дерьмо, которое ты устроил на льду, — она указала в сторону катка, — это не настоящий Зи. Это плохой парень ЭЗ, которого не существует, так что перестань играть в это. Может быть, это прояснит ситуацию для Стиви.

— Ло, Стиви знает обо мне больше, чем я когда-либо планировал позволить узнать кому-то еще. И она все еще считает меня куском дерьма. Что, черт возьми, я должен с этим делать?

— Нет, она так не считает, — качает головой Логан. — Слушай, я не так много говорила с ней на прошлой неделе на гала-вечере, и не знаю ее, но думаю, что она в замешательстве, почему ты выставил эту медийную персону на всеобщее обозрение. Прояви понимание. Илай был самым эгоистичным человеком, когда мы познакомились, и если бы он продолжал вести себя так по отношению ко всем остальным на публике, и был бы милым только со мной за закрытыми дверями, думаю, я бы тоже запуталась. Его настоящая перемена произошла, когда он начал любить всех вокруг, не только себя и не только меня.

О, боже, она права. Она всегда права.

— Я еще не готов быть честным со всеми.

— Хорошо, но ты можешь быть честным с ней. Ты должен рассказать ей все. Расскажи о своей семье и почему ты решил позволить миру воспринимать тебя так, как ты это делаешь. Если она тебе действительно нравится, Зи, я думаю, ты должен рассказать ей все.

Я смотрю вниз, не отрывая взгляда от пола.

— Она мне действительно нравится.

Логан не отвечает, и когда мой взгляд возвращается к ней, я вижу широко раскрытые глаза и приподнятые брови.

— Что? — спрашиваю я с осторожностью.

Ее зеленые глаза искрятся понимающим блеском.

— Никогда не думала, что услышу от тебя эти слова, — хихикает Логан. — Но они хорошо звучат из твоих уст.

— О, боже, — я игриво закатываю глаза. — Я превращаюсь в Мэддисона, не так ли?

— Немного. Кстати, о моем муже, мне нужно вернуться к игре.

Я раскрываю руки, чтобы снова обнять ее.

— Он убьет меня, если из-за меня ты не увидишь ни одного из сотен его голов. — Мой тон пронизан сарказмом.

— Мы оба знаем, что он будет показывать мне повтор снова и снова, даже если я увижу это лично.

Логан крепко сжимает меня, ее игривый