Измена. Вернуть любовь - Евгения Ник

Алина — наша феечка, без которой я уже не представляю наш дом.

— Ура, дедушка! — кричит Ярик.

— Дедуля приехал! — поддерживает Люба.

— Привет, мои маленькие чертята-котята! — с порога излучает счастье Николай Антонович, обнимает и целует детей. — Смотрите, что вам дед привёз! — передаёт каждому по два просто гигантских пакета с подарками.

— Бать, а где? — Глеб вздёргивает вверх бровь и кивает в сторону выхода из дома.

— Чего?

— Ну, очередная “бабуля”, — выдаёт с лёгкой усмешкой.

Шмелев быстро заливается краской и стоит бордовый, словно помидор сорта “Бычье сердце”. Тут же бросает красноречивый взгляд на Алину Сергеевну, а затем тупит глазки в пол.

Чего-о-о? А вот это что-то новенькое! Глеб тоже замечает, эту неловкую сцену и прикусывает язык.

— Один я, — бухтит Николай Антонович, затем берёт один из пакетов, подходит к Алине Сергеевне и передаёт ей со словами:

— Алиночка, здравствуй! Я тут и тебе небольшой подарочек привёз.

— Ой, Николай Антонович, ну мне то, за что? — всплёскивает она руками. — Спасибо вам большое, но не стоило.

— Ну как же! Вы ведь практически наша семья, — мурлычет он, как кот, объевшийся сметаной, косится на нас и краснеет ещё больше. Даже уши горят.

Кажется, кое-кто решил сменить свои ориентиры и переключиться с молоденьких цветочков, на зрелую ягодку. И я даже не знаю, радоваться этому или нет.

Эх, испортит нам няню…

Глеб

После семейного ужина мы с Антонычем удалились на второй этаж на тет-а-тет.

— Слушай, сынок… — задумчиво начинает старик, стоя с роксом, в котором плещется янтарная жидкость, у окна моего кабинета. — Я тут подумал, скучно мне там одному, да и стар я, мне бы уже к морю поближе и свежему воздуху…

Напрягаюсь всем телом, понимая, к чему он клонит. Ну, в принципе я ожидал, что когда-нибудь так и случится.

— Да и по вам с внуками скучаю… — смотрит на меня, стоя полубоком.

— Ага, ты развивай мысль дальше, — усмехаюсь, беру с тарелки виноградину, кубик сыра и закидываю в рот.

— В общем, продал я свой дом и купил здесь, неподалёку от вас участок.

— Дети будут в восторге, — говорю я спокойно.

Не на ту реакцию он рассчитывал. Чувствую, сейчас рванет.

— А ты не рад, что ли, сучонок такой? — хмурится он.

— О-о-о, я-то? На седьмом небе от счастья. Ты же как понос, всё равно где-нибудь да настигнешь, — выдаю с сарказмом, чисто подразнить старика. На самом деле, конечно, я счастлив. Будь моя воля, всех бы сюда перетащил: маму, Аву с её Беловым, родителей Яны, семьи Мишани, Дамира и Артура.

— Ты мне тут не ёрничай, — грозится он пальцем.

— Кстати, что там за романтические флюиды ты распускал на нашу Алину? — делаю глоток чая, алкоголь уже несколько лет не пью и смотрю на Антоныча в ожидании ответа.

— А что Алина?

— Она женщина взрослая, серьёзная, ей твои потрахушки на месяцок точно никуда не упёрлись.

— А я что несерьёзный? — Шмелев явно возмутился, его грудь широко раздулась, а сам он, кажется, даже в росте увеличился.

— В работе да, в отношениях с женщинами нет, — пожимаю плечами.

Он задумчиво вращает бокал с коньяком вокруг своей оси. А я поверить не могу, что сейчас передо мной мой старик. С этой стороны вижу его впервые. Никак и правда любовью накрыло.

— Влип, да?

— Похоже, что так. Месяц назад от вас вернулся, так ни дня спокойно не провёл. Каждый день думал о ней. У Яны чуть ли не ежедневно проверял соцсети в надежде, что Алина мелькнёт на фотографиях.

— Охуеть… — воспроизвожу вслух свою первую реакцию. — П-ф-ф, ну, даже не знаю, что и сказать. Она клёвая и наша любимица. Но Яна за неё тебя, как Тузик грелку порвёт, если обидеть вздумаешь.

— Да я… — начинает он и осекается, подходит к кожаному дивану и падает на него. Вздергивает бровь, поднимает руку и рассматривает на ней морщинки с задумчивым видом. — Всё я понимаю, сынок. Алина уже стала вам частью семьи, а тут я, ненадёжный и ветреный. Боитесь, что из-за меня могут испортиться отношения и она сбежит…

— Типа того. И вместе с тем, вы оба взрослые люди, решать вам. Надеюсь, Алин Сергевна тебя хорошенько помучает, перед тем как сдастся, — снова перехожу на шутливый тон. — А если серьёзно, я заметил, что и она смутилась сегодня, так что дерзай!

Спустя год

Глеб

— Не люблю самолёты, — тихо говорит Яна и касается меня холодной рукой.

— Да, но в Норвегию поезда не ходят, — говорю и крепче сжимаю её ледяную и влажную от нервов ладошку.

— Мне не верится, что это наш первый отдых вдвоём с момента рождения детей. Так непривычно и даже волнительно без них. Правда, неудобно, что Алина Сергеевна и Николай Антонович только вернулись с медового месяца, а мы сразу Яра и Любу на них скинули.

— Да им только в радость, не парься. Всё хорошо будет, голубки Шмелевы — это лучший тандем нянек для наших бунтарей. Тем более моя мама ещё приедет через два дня. Шесть пар глаз более чем достаточно, чтобы присмотреть за детьми.

— Восемь пар.

— А кто ещё? — непонимающе смотрю на Яну.

— Ты Рэя забыл.

Выдаю смешок и качаю головой. В этот момент самолёт плавно начал взлёт и Яна ещё крепче сжимает мою руку, больно вонзившись в кожу ногтями, но я терплю. Вижу, как ей страшно.

— Всё будет хорошо, — шепчу на ушко и тут же легонько её целую. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю! — выпаливает она, прикрывает глаза и кладёт