Излечи мою душу - Кэрри Лейтон

Потом Томас лизнул мою шею, прикусил ее, продолжая упираться возбужденным членом мне в ягодицы и ритмично двигать тазом.

Вскоре его дыхание стало тяжелее, он резким движением расстегнул молнию на джинсах и высвободил пенис, провел им между тонкой полоской бикини и ягодицами. Он дразнил меня своим влажным кончиком, скользя туда-сюда.

Хриплый звук стонов и ощущение теплой нежной кожи, ее трения, – меня захлестнули волны возбуждения. Томас усилил ритм пальцев, заставляя мои ноги дрожать и вызывая второй прилив удовольствия. Я пыталась остановить его, но не могла, отдавшись уже третьей волне экстаза. Все, что у меня теперь получалось, это только бессвязно бормотать и извиваться от наслаждения.

– Раздвинь ноги еще немного. Я хочу посмотреть на тебя и хочу… почувствовать тебя.

Томас прижал меня к стене, продолжая шептать возбуждающие слова, которые вот-вот привели бы к оргазму. Но нас обломал стук в дверь.

– Время вышло!

Я широко раскрыла глаза. Что? Этого не может быть!..

– Черт, – выругался Томас, скрипя зубами от злости и разочарования.

Он убрал руку из моих трусиков, оставляя меня жаждущей и неудовлетворенной. Я ошеломленно поморгала и медленно выпрямилась. Дыхание все еще было рваным.

Томас резко развернул меня к себе. Я заметила его затуманенные глаза, наполненные мучительным желанием, которое он вынужденно подавлял. Он взял меня за подбородок и сказал:

– В следующий раз, когда ты позволишь мне вот так прикоснуться к тебе, я обязательно заставлю тебя выкрикнуть мое имя так громко, что потом ты уже ничего не сможешь сказать.

Затаив дыхание, я наблюдала, как он старательно прячет возбужденный член в джинсы и покидает кладовую.

Как я попала в эту ситуацию? Как опять позволила Томасу развести меня, как глупую марионетку? Он снова почуял мою слабость и бесцеремонно ею воспользовался.

Разочаровавшись в себе, я стекла на пол.

Глава 29

Вскоре Томас вернулся и встал в дверном проеме, перекрывая свет с верхнего этажа. Я спрятала лицо руками.

– Почему ты не выходишь?

То, с каким спокойствием он задал этот вопрос, действовало на нервы.

– Почему? – спросила я, все еще задыхаясь; щеки мои пылали. – Объясни мне, о чем, черт возьми, ты думал? Зачем ты это сделал? Чего добивался?

Томас изумился, переступил порог и вошел в кладовую, закрыв за собой дверь.

– Ничего я не добивался. Я сделал то, что давно хотел сделать. – Он коварно прищурился и добавил после небольшой паузы: – Мы оба хотели.

– А как же дружеские границы? Или все эти «я хочу быть твоим другом», «я эгоистичный ублюдок, но с тобой все иначе» – всего лишь ложь?

Он расправил плечи, сжал губы и пристально посмотрел на меня.

– Ты вроде бы не сопротивлялась.

– Не надо так со мной обращаться, – я сжала кулаки, борясь с собой. – С кем, по-твоему, ты имеешь дело, Томас? Ты целуешься с другой на моих глазах, а через двадцать минут лезешь ко мне в трусы! Разве это говорит об уважении ко мне?

– Никого я не целовал. Это был просто глупый засос, а вот ты поцеловала своего друга! Ты позволила мне залезть к тебе в трусики. И, если бы нас не прервали, ты бы разрешила трахнуть тебя здесь. Вместо того чтобы злиться на меня за то, что я делаю то, что хочу, злись на себя за то, что продолжаешь этот гребаный спектакль, – выпалил Томас, вены его пульсировали.

Я нахмурилась.

– О каком спектакле ты говоришь?

– Тебя тянет ко мне так же сильно, как и меня к тебе, но по какой-то неизвестной причине ты сдерживаешь себя. Ты позволяешь клиентам в баре прикасаться к тебе, чтобы получить чаевые; ты разрешаешь первому попавшемуся уроду, который строит тебе глазки и делает парочку комплиментов, прижать тебя к стене на задворках паба; ты целуешь своего лучшего друга… Но если я так поступаю, то я кусок дерьма, верно?

Определенно! Потому что никто не способен разорвать меня в клочья одним словом, как это получается у тебя, идиот!

– Дело не в этом, – прошептала я.

– Тогда в чем?

– Неважно.

– Скажи мне.

Томас шагнул ближе.

– Тебе напомнить, что случилось в последний раз, когда я раскрылась перед тобой? Ты заставил меня почувствовать себя такой жалкой, что мне стало стыдно. Я не позволю этому повториться. Мы с тобой хотим разных вещей. Я хочу стабильности, ты – свободы. Я хочу отношений, а ты избегаешь любой ответственности. Я все понимаю, и меня это устраивает, но выкинь из головы мысль, что ты можешь использовать меня как одно из своих хобби.

– Из того, что я не хочу отношений, не следует, что я не хочу тебя, – серьезно сказал Томас.

– Разве? И что же из этого следует, а? Что ты используешь меня, а потом уходишь к другим, потому что у тебя нет моральных обязательств передо мной? Это означает, что ты можешь вылезти из моей постели и всего через несколько часов в университетской столовой лапать задницу другой девушки, не задумываясь о том, что я при этом чувствую? – я уже кричала так громко, что на мгновение мне показалось, будто за дверью собралась толпа желающих послушать наше представление.

Томас раздраженно выдохнул:

– Я уже говорил тебе, что не трахался как следует несколько недель.

– И ты действительно думаешь, что я в это поверю? Я видела, как ты цеплялся за бесконечное число юбок, пока мы не разговаривали. Не считай меня дурой, ты этим меня обижаешь, – я скрестила руки на груди и отвела взгляд.

– Да, ты права, я трахал некоторых девчонок. Знаешь почему? Я мужчина, и у меня есть потребности. Но хочешь верь, хочешь нет – ни с одной я не кончил. А все почему? Потому что моя гребаная голова все время была занята…

Я раздраженно перебила его:

– Другой девушкой. Боже мой, ты уже это говорил! И это только подтверждает мой тезис: ты думаешь о другой, но почему-то ожидаешь, что я…

Он заткнул мне рот ладонью.

– Тобой! В моей голове только ты, глупая.

Я замерла на несколько секунд, пытаясь переварить его слова. Томас смотрел на меня, ожидая реакции. Рывком я убрала его руку и выпалила:

– Что ты сказал?

Он шагнул ко мне, но я отступила. Он снова шагнул, преследуя меня.

– Хватит убегать.

– Хватит нести чушь!

– По-твоему, я вру?

– Ты уже забыл, как вчера утром сказал, что займешься сексом с Шаной?