Жестокий развод - Диана Рымарь

Ведь Сирануш дружила с Зарой! Значит, у них было что-то общее.

Я не видел в этом ничего такого ровно до момента, пока не узнал Зару получше. Понятия не имею, что было в голове у моей сестры, когда она заводила подобную дружбу.

Зара, конечно же, умеет маскироваться, залазить в задницу без мыла. Но… Но.

И все же решаю не делать выводы загодя.

Звоню Сирануш и приглашаю к себе для приватной беседы.

Нахалка поначалу не соглашается, пытается съехать на другую тему. Тогда прямо говорю — или она явится ко мне сама, или притащу за уши. У меня разговор короткий.

Сирануш все-таки приезжает.

Мы ждем ее дома в гостиной.

Едва сестра появляется, видит меня, Катю с Даном на руках, аж физиономию воротит.

— В глаза смотри! — требую.

А Сирануш не может…

Она вертит головой и начинает плакать, прямо как в детстве. Только в детстве она была архисимпатичной безгрешной малышкой, в которой мы все души не чаяли. Теперь она уже здоровая деваха, которая путает своих и чужих.

— Тебе кто дороже? — рявкаю на нее. — Безумная, психически неуравновешенная мадам или родной брат?

— Даниэль, прости меня! — вдруг начинает каяться она.

— За что? — Поначалу не понимаю.

— Ты знала, да? — вдруг спрашивает Катя. — Ты знала, что у Зары ребенок не от Даниэля? Да как же ты могла…

— Я не знала поначалу! — Сирануш сжимает кулаки. — Я думала — она классная, она так меня поддерживала в будущей блогерской карьере. Подсказывала, всякие фишечки, как воздействовать на аудиторию, все такое… Еще в своих брюликах давала фоткаться. А у нее этих брюликов…

Не знаю, как у Кати, а у меня от ее слов глаза лезут на лоб.

— Тебе мало брюликов, Сирануш? — резко ее перебиваю. — На каждый праздник мы с отцом дарили тебе золото. И тебе все мало? Ты семью на брюлики променяла?

— Я клянусь, поначалу не знала! — стонет она. — Только потом случайно прочухала, что у нее был любовник до тебя. А она же хвалилась, что типа девочка…

— Почему ты мне не сказала? — рычу на нее. — Почему не пришла и не сказала?

У Сирануш глаза на мокром месте.

Вот только я ни на грош не верю.

— Говори, иначе я похлеще отца тебя накажу!

Неожиданно Катя подбирается ко мне поближе, тянет за рукав:

— Даниэль, подожди ты кричать, не видишь, у нее истерика?

А я попросту не верю в истерики Сирануш, слишком много их видел за жизнь.

Неожиданно сестра вскрикивает:

— Она всем обещала растрепать мой секрет…

— Какой такой секрет? — спрашивает Катя.

— Ну… что я типа… не девочка, — говорит она и начинает рыдать чуть ли не навзрыд.

— Вот же ж курицы одна другой краше. — Я массирую виски, пытаясь унять внезапную головную боль. — Сирануш, ты с кем-то встречаешься?

— Да, встречаюсь! — признается она. — Он очень хороший, но отец его никогда не одобрит. Зара обещала нас заложить, если я проболтаюсь… А знаешь, Даниэль, я ведь потом поняла, что она выпила в день родов! То стимуляторы были, я ведь застукала ее, когда она это принимала, она поэтому малыша раньше родила!

— Что ж ты столько молчала? — охает Катя. — Что ж не сказала…

— Чтобы вы все на меня окрысились? Что я, крыса? — кричит она сквозь слезы. — Я не хотела, чтобы вы так обо мне думали. Я боялась…

— Ой дура, — качаю головой. — Точнее, крыса и есть. Как так, Сирануш?

От моей этой фразы сестра впадает в настоящую истерику. Чуть не падает на диван, начинает раскачиваться из стороны в сторону.

Катя вручает мне младенца, а сама подается к ней. Обнимает, пытается успокоить.

Пока она это делает, я все-таки выспрашиваю:

— С кем Зара встречалась до меня?

— Ну… есть один университетский профессор. — Она шмыгает носом.

И все же выдает нам информацию.

Глава 52. Зубастые родители

Даниэль

Я захожу в отдел ВЭД, властным взглядом окидываю кабинет.

Ко мне спешит начальник отдела.

— Здравствуйте, Даниэль Давидович.

— Здравствуйте, Валерий Данилович, — тяну с полуулыбкой. — Как дела в отделе?

— Все в норме, занимаемся последним проектом, который вы выделили как приоритетный. Весь отдел пашет с раннего утра и без перерыва…

Смотрю на него и цокаю языком:

— Нельзя так, пусть люди обедают, иначе какая работа.

— Так на рабочем месте едят…

— Катерину Дмитриевну мне извольте отпустить, — отрезаю строго. — Я забираю ее на нормальный обед.

Еще угробят мне тут девчонку, завалят работой с головы до ног. А она мне здоровая нужна.

— Катерину Дмитриевну? Это всегда пожалуйста. — Начальник отдела спешит прогнуться.

Катя поднимает голову над монитором, улыбается мне. Еще даже не знает, в чем дело, а сумочку уже прихватывает, умная девочка.

После того как Катенька дала добро на то, чтобы с ней встречаться, я каждый день исправно вожу ее на работу, с работы и соответственно на обед. А что? Должен же я заботиться о целостности и сохранности, а заодно и питании мамочки МОЕГО ребенка.

Когда она выходит ко мне, беру ее под ручку и веду в ресторан, который находится в соседнем здании. Ее любимый, итальянский.

Мы, как обычно, устраиваемся в отдельной кабинке, чтобы только она и я.

Заказываем обед.

Когда официант уходит, я пользуюсь случаем, подсаживаюсь к Кате поближе. Благо диваны в кабинке удобные и достаточно широкие, чтобы мы вдвоем поместились на одном.

— Докладываю, — говорю ей чуть ли не на ухо. — Детективу задание дал, он уже работает над установлением личности загадочного профессора. Он его найдет, даже если придется перешерстить весь преподавательский состав вуза, где училась Зара. Думаю, скоро будут результаты, и тогда за дело возьмусь уже я. Проверим на отцовство…

Пока рассказываю это, намеренно плотнее прижимаюсь к Кате.

Потому что уже сил нет терпеть, так хочется потрогать, потискать, приласкать эту прелестную женщину. А она недоступная такая, что дальше некуда. До сих пор!

Наклоняюсь к Кате, впечатываю губы в щеку. Ведь в щеку целовать разрешают. Но мне так чертовски мало, что не могу удержаться, веду поцелуй к уголку ее губ. Страсть как хочу засунуть ей в рот язык.

Хотя бы язык… Хотя бы в рот…

А Катя отстраняется.

Она опять от меня отстраняется!

— Я ж тебе даже не изменял, — разочарованно тяну. — Ты сама все слышала!

— С женатыми не сплю, — отрезает Катя строго.

И ведь не подкопаешься к такому ее ответу. Он справедлив.

— Я уже в процессе развода, — напоминаю