Это случилось в полночь - Кейт Лондон

– Кроме того, традиции для меня не так много значат. И наконец, я не могу управлять тобой и заставлять делать то, чего ты не хочешь.

– А вечеринка у меня в доме? – спросил Харрисон мягко, подталкивая Микаэлу, поскольку намеревался получить свой кусочек бури.

– Это была необходимость. Иногда тебя приходится втягивать в то, что для тебя лучше всего.

– Как, например, в отношения с тобой?

Микаэла с трудом сдержала улыбку. У нее был такой вид, словно она раскалялась, пытаясь осилить свои инстинкты; все ее чувства сейчас были открыты и совершенно искренни.

Она стояла перед Харрисоном, высокая, одетая в теплый темно-красный свитер и длинные, плотно облегающие джинсы.

– У меня замерзли ноги, и все из-за тебя.

Она села и начала стягивать ботинки, потом положила ногу на колено Харрисону и приказала:

– Разотри.

Он растер ей ноги, как она велела, потом бережно снял носки.

– Сложить или скатать?

– Разве это имеет значение? Скатать.

Она задержала дыхание, когда он поднял ее ногу, чтобы поцеловать ступню.

– Чего ты от меня хочешь?

– Искренности. Той, которая есть в тебе сейчас. – Харрисон нежно, но настойчиво привлек к себе Микаэлу и усадил на свои колени. – Ты должна понимать, что ты не неудачница. Иначе ты бы не смогла запустить телеканал.

– Я знаю. Я думала об этом и о том, как я всегда доверяла тебе, ощущала себя защищенной рядом с тобой. Сейчас я и себе доверяю. Во мне больше уверенности. Я знаю, что во мне есть настоящие женские чувства… их разбудил во мне ты. – Микаэла внимательно наблюдала за Харрисоном. – Нам нет никакого смысла жить раздельно. Ты мог бы переехать ко мне.

– Или ты могла бы переехать ко мне и вообще обвенчаться в церкви, но дело ведь не в этом, правда?

– Каковы твои условия? – спросила Микаэла, поглаживая его волосы и играя ими так, как ему нравилось.

– Меня бы вполне устроило такое скромное признание, как «Я тебя люблю».

– Сначала ты.

Микаэла опустила глаза, почувствовав, как его рука неторопливо, как свою собственность, сжимает ее грудь.

– Ты первая, – сказал Харрисон, целуя ее в шею и запуская руку под ее свитер.

Не спеша он стягивал с нее одежду, пока в руках не остался лишь тоненький кружевной бюстгальтер.

– Сначала ты, – прошептала Микаэла, когда Харрисон наклонился, чтобы поцеловать ее.

– Люблю, – прошептал он, прижавшись губами к ее изогнутому дугой телу, когда они лежали на старой металлической кровати, одежда в полном беспорядке валялась на полу.

– Иди ко мне… – отчаянно прошептала Микаэла и со вздохом приняла его в свое тело.

Это была не просто физическая близость, скорее, это была печь, в которой сгорало прошлое и рождалось новое, это была буря, которая смешивала несовместимое, превращая страсть и будущее в одно целое. Они встретились в глубине, закружились в вихре, ослепленные охватившей их страстью, которая завертела их в своем безудержном вихре…

Потом они лежали обессиленные, их сердца еще бешено колотились, разгоряченные тела дрожали. Микаэла слегка приподнялась, и Харрисон отвел шелковистые волосы с ее влажной щеки. Ее голубые глаза были сонными, в них отразилось тепло произошедшего.

– Я действительно люблю тебя, Харрисон.

– Я знаю.

Он наслаждался настоящим и предвкушал будущее. Его любимая уютно прижималась к нему.

Микаэла легонько подергала волосы на его груди.

– А ты разве ничего не хочешь сказать?

– Только «ой!». – Харрисон взял ее за руку, и их пальцы переплелись. – Я решил подождать более подходящего, романтического момента.

Микаэла открыла рот от удивления, ее игривое настроение тут же пропало. Она стала вырываться, и Харрисон крепко обнял ее.

– Отпусти, я встану.

– Нет. Мне это доставляет слишком большое удовольствие.

Потом, потеряв равновесие, Харрисон свалился с узкой кровати, увлекая за собой Микаэлу.

Когда они лежали на полу, она сначала усмехнулась, а он начал хохотать, как будто теперь у него было все, о чем он раньше и не мечтал.

– Ну хорошо, я люблю тебя, – наконец произнес Харрисон и увидел, как потеплел взгляд этих сказочных голубых глаз.

– Ты ведь знаешь, что говорят о Лэнгтри, не так ли? – спросила Микаэла.

– Знаю. Говорят, что, когда дикое сердце Лэнгтри попадает в плен, оно остается верным навсегда.

– Никогда не сомневайся в этом, любимый, – прошептала Микаэла и положила голову на плечо Харрисону. Он увидел ее сверкающую монету. Спи, Клеопатра. Твоя работа выполнена.

Теперь монеты Лэнгтри были собраны, и снаружи старой хижины, казалось, стих зловещий горный ветер – Клеопатра обрела покой рядом со своим мужем Захарией.

«Нежно и не-спеш-но…»