Тень доктора Кречмера - Наталья Миронова

Назавтра Вера впервые в жизни проспала. Антонина Ильинична встала, покормила Андрюшу…

— Бабушка, а где мама?

— Дай ей поспать. Иди погуляй с Шайтаном, вон он уже просится.

Шайтан и впрямь приплясывал у двери, выразительно поводя чуть кривоватой шеей: пора, дескать, у меня уже полные штаны!

Андрейка пошел выгуливать «пёса», хотя Антонина Ильинична видела, что глаза у него полны слез. Сама она тем временем осторожно разбудила Веру.

— Вера, проснись! Андрюша плачет, я с ума схожу! Что случилось?

Вера с трудом разлепила веки, протерла глаза и вдруг почувствовала на шее уже неприятно потеплевшую «ливерную колбасу». Она хотела стащить компресс, но вовремя спохватилась.

— А где Андрюша?

Голос все еще был сорванный и хриплый, но, слава богу, звонкие согласные стали выговариваться.

— С Шайтаном пошел. Вера…

— Потом. Сейчас я умоюсь, оденусь…

— Иди, тебя завтрак ждет.

— Нет, позвоните, пожалуйста, Лёке, пусть купит мороженого.

— Мороженого? Вера, что с тобой? Кто, простудившись, ест мороженое? Что происходит? Ты никогда меня раньше не обманывала.

— Я не простудилась. — Опять, как и вчера, Вера оттянула «колбасу» на шее. Антонина Ильинична чуть не лишилась чувств от ужаса. — Но Андрюша не должен знать. Скажите ему, что я уже позавтракала.

Вера быстро встала и, пока сына не было дома, переменила компресс. Когда Андрейка вернулся, она была уже умыта, одета, а шею замотала шелковым шарфом. То, что доктор прописал. Доктор Вася.

— Мам, а можно я в школу не пойду? Буду тебе читать. Ты мне всегда читала, теперь я тебе почитаю.

— Спасибо, милый, но ты все-таки иди в школу. Я и так поправлюсь.

— А что это за шприц?

— Это? — Вера совсем забыла про шприц. — Это лекарство. Быстро собирайся в школу! Олег тебя уже ждет.

— А ты…

— Я сегодня на работу не пойду. И завтра тоже. Вот вернешься из школы, тогда мне и почитаешь.

Когда они остались одни, Антонина Ильинична устремила на Веру вопрошающий взгляд.

— Кто это сделал? Что это было? Нет, я все-таки не понимаю, как это — завтракать мороженым!

— Не только завтракать, — устало улыбнулась Вера. — И обедать, и ужинать. Вы Лёке позвонили?

— Позвонила, она скоро будет. Верочка, да расскажи же, что произошло?

— Об этом никто не должен знать, — предупредила Вера. — Ни Андрюша, ни Зина, ни Лёка… Вот разве что Шайтан. — Вера ласково провела ладонью по густой собачьей шерсти, но отогнала пса, когда он ткнулся носом ей в больное бедро. — Антонина Ильинична, обещайте мне. Если кто-нибудь узнает, это мигом разлетится, будет страшный скандал, и меня уволят. И больше никуда не возьмут. Вы, главное, Зине не рассказывайте, а то она перескажет всему салону. И не пускайте ее ко мне. Скажите, что это заразное, чтоб она Илью Ильича поберегла.

— Да говори уже, не томи душу! Никому я не скажу.

Вера уже успела обдумать и мысленно подредактировать свой рассказ. Она не любила врать и решила, насколько возможно, придерживаться правды.

— На меня напал наркоман.

— Где? На работе?!

— То-то и оно. У нас один сотрудник оказался наркоманом, а я его нечаянно застукала, пока он кокаин нюхал. Но если об этом узнают, из банка уйдут клиенты.

— Верочка, лучше ты оттуда уйди. Это не банк, это притон!

— Да я уже сама думала… Но это хороший банк, еще неизвестно, что в другом месте будет.

— Ну, в одну воронку, как говорится… А что это за лекарство ты себе колола? Могла бы меня позвать.

— Да, я вчера была очень голосиста… — горько усмехнулась Вера. — А лекарство это снотворное. В жизни так хорошо не спала! Никогда больше не буду принимать снотворных.

— Что-то я тебя не понимаю, — нахмурилась Антонина Ильинична.

— Я вчера переволновалась, у меня были причины не спать. И вдруг такая маленькая ампулка… Я не хочу, чтобы лекарства имели надо мной такую силу. Хочу сама справляться, без всякой химии. На химию я вчера насмотрелась, спасибо большое.

Вера просидела дома больше двух недель: питаясь мороженым и шампанским, она натуральным образом простудилась. Пришлось отправить Андрейку на елку с Антониной Ильиничной. На работу она вышла уже после Нового года и даже после Рождества. Альтшулер сразу пригласил ее к себе в кабинет. Вере все еще приходилось закрывать шею, и он первым делом хмуро уставился на шелковый свитер-водолазку.

— Ну что? Тоже шлепнете мне заявление на стол?

— Почему «тоже»? Кто еще шлепнул? А-а, Холендро, — не сразу догадалась Вера.