Тень доктора Кречмера - Наталья Миронова

Однажды, пока Вера еще сидела дома, к ней зашла Оксана Терентьева. Вера отправилась было на кухню варить кофе, выкладывать на стол опереточные сигареты «Собрание» и пепельницу, но гостья ее остановила. Оглядевшись по сторонам, Оксана не сразу поняла, чего ей не хватает, но в конце концов сообразила: телевизора.

— А чего телик не работает? — спросила она.

— Ну, ты же ко мне пришла, а не телик смотреть.

Но Вера знала, что Оксане плохо без телика. У Оксаны телевизор работал круглые сутки. Как-то раз она даже призналась:

— Мне нужен телик, чтобы казалось, что я не одна. Что, кроме меня, в квартире еще кто-то есть.

Веру ужаснуло это признание.

— У тебя же дети…

— А что дети? Что дети? Сидят по своим комнатам, — Оксана сделала ударение на последнем слоге — «комнатам», — в наушниках и уроки делают. А тут хоть чей-то голос.

Позабыв и про кофе, и про пепельницу, и про сигареты «Собрание», Вера нашла пульт и включила телевизор, привычно настроенный на канал «Культура». Как раз шли новости. Оксана вновь нахмурилась, увидев на экране симфонический оркестр, но тут изображение сменилось.

— Ой, смотри! Ты только посмотри, какой красавец!

Вера глянула на экран и обомлела. На экране был… Коля. Ее Коля.

— Как вы сами оцениваете свою работу? — спрашивала у него молодая кокетливая репортерша.

— Это были тяжелые дни, — без улыбки ответил Коля.

Вера поняла, что речь вдет о спектакле, который она видела в ноябре. И действительно, на экране мелькнула нарезка из сцен спектакля.

— Слушай, вот ты все знаешь. Это кто? — спрашивала между тем Оксана.

— Режиссер, — не своим, механическим голосом ответила Вера. — Дай послушать.

— Но вы рады, что получили номинацию? — продолжала репортерша и, не дожидаясь Колиного ответа, развернулась прямо на камеру: — Напоминаем нашим зрителям, что «Тяжелые дни» в постановке Николая Галынина выдвинуты на соискание премии «Золотая маска» в номинации «Лучший комедийный спектакль».

— Это, конечно, приятно, — говорил с экрана Коля, — но давайте дождемся результата.

— А каковы ваши творческие планы? — задала репортерша следующий ожидаемый вопрос.

— Меня пригласили в тот же театр ставить «Недоросля». Но есть и другие предложения.

Вера невольно поморщилась, вспомнив, как разговаривала голосом немца Вральмана.

Когда сюжет закончился, Оксана забросала ее вопросами. Вера выключила телевизор.

— У меня горло болит. Я не могу его перекрикивать.

— Ну, Вер, ну, расскажи! Ты его знаешь?

— Я была на его спектаклях. Он выходил на поклоны. Кстати, советую тебе детей сводить.

— Да ну, я театр не люблю. Я больше кино люблю. А он такой красавец — мог бы сам сниматься.

Вера слушала ее вполуха и рассеянно кивала в ответ. Она не подавала виду, но ей хотелось, чтобы Оксана, выпив ритуальную чашку кофе и выкурив ритуальную сигарету, ушла поскорее. Едва простившись затем с Оксаной, Вера заперлась у себя в кабинете. На душе было тоскливо, тревожно…

Коля… Ты думаешь обо мне? Вспоминаешь меня? Я тебе еще нужна? Ужасно было неловко, когда я сама позвонила, но оказалось, что не зря. А может, все-таки зря? Ладно, что толку об этом думать? Если ему будет нужно, он сам проявится, решила Вера.

Он проявился.

* * *

Получив номинацию, Николай набрался смелости, снова позвонил Вере на работу и пригласил на церемонию присуждения и вручения наград. На этот раз, к его удивлению, она согласилась.

— Давай я за тобой заеду, — предложил Николай.

— Спасибо, но давай лучше встретимся прямо там, на месте, — возразила Вера.

Конечно, где ему возить ее на своей подержанной «Тойоте», с горечью подумал Николай, хотя в глубине души понимал: дело вовсе не в классе автомобиля. Ей дорога ее независимость от него.