Принятие - Адель Хайд

Картузов посмотрел на мальчишек, потрепал каждого по голове, одобрительно крякнул на крепкое рукопожатие Сашеньки.

— Ну что, будущие гвардейцы, пойдем металлы смотреть или всё-таки сначала подкрепитесь? — зычно спросил мальчишек.

Может мальчишкам и хотелось что-нибудь перекусить. Они в этом возрасте постоянно голодные, но услышав волшебное слово «металлы», они сразу же забыли про свои животы и преданно уставились на Картузова.

Тот по-доброму рассмеялся:

— Понял, понял, ну что же, тогда вперёд

В литейке застряли надолго, Али-Мирза, допущенный в святая святых «стоглавого булата», «приросло» всё-таки название, никак не мог оторваться, брал в руки меч за мечом, кинжал за кинжалом, словно мальчишка побежал в тестовую комнату, когда Картузов объявил конкурс, что, кто продержится дольше всех и не допустит промаха, получит то оружие, которое захочет, и вскоре оттуда послышались звуки бросков и точных попаданий.

— Силён, — спустя десять минут уважительно сказал Картузов, продолжая прислушиваться к тому, что происходило в тестовой, — ещё ни одного промаха не сделал.

Вышел из тестовой Али-Мирза с совершенно умилительным выражением на лице, прижимая к себе два одинаковых кинжала.

Картузов качнул головой:

— Надо же саму лучшую пару выбрал!

Лицо Али-Мирзы вытянулось, как у ребёнка, у которого хотят отобрать любимую игрушку, но Картузов улыбнулся:

— Дарю, заслужил, ещё никто так долго не продержался в тестовой как ты! Пусть настоящее оружие служит настоящему мастеру.

Потом пошли в «каменный цех». Там было жарко, конечно, «камню» требовалась пропарка.

Пока Морозов с Али-Мирзой ходили и рассматривали как происходит процесс, Ирэн стала рассказывать Картузову о том, о чём попросили её мужики строители.

— Понимаете, Иван Иванович, я с ведь с ними согласна, конечно, это очень почётно, что церковь так высоко оценила наш с вами «камень», но мы же с вами не просто о том, что почётно.

—Я бы хотела, чтоб города строились из «камня», а не только храмы в них, — немного волнуясь говорила Ирэн, очень ей хотелось, чтобы Картузов всё правильно понял, и он понял.

— Я с вами Ирэн Леонидовна, ко мне уже знаете сколько простого люда приезжало. Всем хочется жить в каменных домах, а наш «камень» многим будет по карману, но если церковь решит, что такой «камень» только для них, нам с вами против не выстоять, — сказал Картузов и горько улыбнулся.

Ирэн подумала, что у него, столько лет бившегося за лучшую сталь для империи наверняка были всякие истории, в том числе и с церковниками связанные.

—Ладно, захочет, потом расскажет, —про себя подумала Ирэн, а вслух сказала:

— Есть у меня одна идея. Зовите сюда вашего Фёдора, обсудим.

Для обсуждения всё-таки прошли в другое помещение, потому как в пропарочной долго находиться было невозможно, уж очень жарко.

—Как вы назвали? Пропарочная? — Ирэн удивилась, потому что в её мире камера для пропаривания бетонных изделий тоже носила такое же название.

— Дык, пропариваем же, значить пропарочная, — кивнул Фёдор

Ирэн вкратце описала свою идею Фёдору и Картузову, сказала, что хочет для простого люда делать серый «камень», а для церкви оставить белый.

— А что добавлять-то будем? — Фёдор запустил пятерню в шевелюру

Ирэн улыбнулась:

— Золу

Картузов и Фёдор вместе уставились на Ирэн, как будто она что-то сказала, что никогда и никто им не говорил, но они этого очень ждали.

Иван Иванович повторил:

— Золу, слышь, Федька, золу

Посмотрел на Ирэн:

— Ну Ирэн, ну ты, ну Леонидовна, даёшь! Золу!

Ирэн, всё ещё не понимая, в каком шоке находится Картузов, оттого что решение настолько гениальное, настолько и простое, кивнула и тоже повторила, попытавшись пояснить:

— Ну да, золу, она ещё и усилит морозостойкость «камня», зимой будет прочнее.

Иван Иванович громко засмеялся:

—Слышь, Федька, мо-ро-зо-стойкость. Наш камень-то ещё и стойкий будет к морозу.

В этот момент в комнату зашли Морозов и Али-Мирза и с ними Леонид Алесандрович, увидели хохочущего Картузова, посмеивающегося в кулачок Фёдора и непонимающе уставились на троицу.

— Якоб Александрович, вот вы ходите рядом с Ирэн Леонидовной, а того не знаете, что она… ГЕНИЙ! — Картузов ухватил Ирэн за руку и поцеловал, — ГЕНИЙ! Вот вы угадаете, что она только что придумала? Ни за что вы не угадаете! Потому что вы, я, вот он, — показал он на Леонида Александровича, — мы с вами просто люди, а она, — Картузов посмотрел на Ирэн, — она богом поцелованная.

Ирэн сидела вся красная, пока Картузов рассказывал всем про её задумку с золой, постоянно «взрываясь» словами восхищения в адрес её «светлого ума», вот не ожидала даже, такой реакции от Картузова на её предложение.

Подумала о том, что ещё про шлаки хотела сказать, которые на литейном производстве образовывались в большом количестве, но не стала, побоялась, что ещё больше восхищения она сегодня не переживёт.

Ну вот теперь и Морозов на неё смотрит как на богиню, а она не богиня вовсе, просто пришла из мира, где про некоторые вещи знают немного больше, и у неё есть эти знания. А она просто женщина. А на богинь же не смотрят как на женщин? Вот же проблема!

Понемногу все успокоились, и стали собираться к помещице Красновой. Оказалось, что Картузову Лидия Артамоновна тоже прислала приглашение.

— Вот, молодец, — подумала Ирэн, — знает, что он свой, такой же как она, и отцу, наверное, приятное сделать хотела.

К тому времени, когда приехали к Красновой, уже все были проголодавшиеся, особенно дети. И, если взрослые ещё некоторое время «отдавали» дань этикету, то мальчишки после того как отчитались перед Ирэн и Лидией Артамоновной, что руки помыли, были отправлены в малую столовую залу, где специально для них накрыли детский стол.

Помимо Лопатиных, Картузова и Морозова с Али-Мирзой, был приглашён и фабрикант Голдеев. Ирэн так давно его не видела, что даже простила