Обольстительная леди - Гэлен Фоули

— Да, с темной патокой, — подтвердила кухарка. — Как вы любите.

Рэкфорд засмеялся.

— Джесинда! — окликнул он жену. — Подойди сюда, дорогая. Познакомься с нашей кухаркой, миссис Ландри. Ты представить себе не можешь, до чего вкусны корнуоллские сливки. А патока миссис Ландри славится на все графство.

— Боже мой, — вздохнув, промолвила старушка, не сводя глаз с Рэкфорда. — Каким очаровательным ребенком вы были в детстве, мистер Билли. Не могу поверить, что вы уже выросли!

Рэкфорд снова засмеялся и стал представлять слуг своей молодой жене. Все они робели перед златокудрой Джесиндой. Ее красота и столичное изящество повергли их в трепет. Но вскоре непосредственность и доброта леди Джесинды покорили их сердца. Прислуга, в свою очередь, произвела на девушку приятное впечатление.

— Ваши комнаты готовы, лорд и леди Рэкфорд, — сказал дворецкий. — Я провожу вас.

Молодожены поднялись в свои апартаменты, чтобы умыться с дороги и немного привести себя в порядок. А затем, собравшись с духом, отправились к маркизе Труро, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.

Предупрежденная об их приезде, леди Труро, встретила гостей в коридоре у дверей комнаты хозяина дома.

— Добрый вечер, мама, — как всегда, холодно поздоровался Рэкфорд и, как это положено в такой ситуации, поцеловал ее в щеку. — Как поживаете?

— Я очень устала, — призналась она с тяжелым вздохом. — Но я рада, что ты приехал, Уильям. Честно говоря, я не была уверена в том, что ты исполнишь мою просьбу.

— Вы должны благодарить за это мою жену.

Леди Труро бросила на Джесинду настороженный взгляд. Девушка сделала реверанс.

— Здравствуйте, — сдержанно поприветствовала ее маркиза.

— Мне очень жаль, что лорд Труро тяжело заболел, — промолвила Джесинда сочувственным тоном. — Должно быть, вам сейчас нелегко.

Ее слова обезоружили леди Труро. «Да она настоящий дипломат, — изумился Рэкфорд, — под стать своему брату Люсьену!»

— Благодарю за сочувствие, дорогая, — сказала маркиза. — Надеюсь, вам понравится в Корнуолле. Сады сейчас в полном цвету. Вы можете гулять также по побережью, морской воздух обладает целебными свойствами. Только не забудьте взять с собой зонтик от солнца. В это время года оно нещадно припекает. Вы можете испортить свой чудесный цвет лица.

— Спасибо, мэм. Я учту ваши слова.

Леди Труро с завистью посмотрела на восемнадцатилетнюю Джесинду, кожа которой отливала молочной белизной. От Рэкфорда не укрылось, что мать не поздравила их с законным браком. Однако он постарался отвлечься от этого досадного обстоятельства.

— Как он? — спросил Рэкфорд.

— Очень слаб, — ответила леди Труро. — И испуган. Из-за паралича он с трудом говорит. Не серди его, пожалуйста, Уильям…

— Я никогда не стремился к этому, мама.

— У него сейчас хирург, мистер Плимптон. Он говорит, что маркиза нельзя волновать. Вспышка гнева может привести ко второму апоплексическому удару. И если это случится, отец умрет.

Рэкфорд задумался.

— Наверное, мне вообще не следует видеться с ним, — наконец сказал он. — Отец может прийти в бешенство от одного моего появления в комнате.

— О, я уверена, что он обрадуется, увидев тебя. Ты обязательно должен встретиться с ним. Ведь ты проделал такой долгий путь, чтобы приехать сюда.

— Да, к тому же сейчас у нас медовый месяц, — напомнил он матери.

— Действительно, — промолвила маркиза, отводя глаза в сторону.

Все замолчали, испытывая неловкость. Рэкфорд и Джесинда переглянулись.

— Ну хорошо, — промолвил лорд. — Я, пожалуй, зайду к нему, но ты, дорогая, останешься здесь.

— Нет, я пойду с тобой, — решительно заявила Джесинда и взяла мужа за руку.

Рэкфорд направился к двери. Но, распахнув ее, испуганно замер на пороге. Джесинда остановилась позади него. Рэкфорда потряс вид маркиза Труро.

Хирург бинтовал руку больного в локтевом суставе после кровопускания из вены. Маркиз был бледен как смерть. Когда-то властный, наводящий на всех ужас, сейчас лорд Труро казался жалким карликом, лежавшим в огромной королевской кровати. Он был похож на свергнутое с пьедестала божество. За последние несколько недель он сильно постарел и превратился в дряхлую развалину. От обычного багрового цвета его лица не осталось и следа. Теперь его кожа приобрела восковую бледность. Он окончательно поседел, его щеки ввалились, глаза глубоко запали. Левая сторона рта была неподвижна. Но когда он поднял глаза на сына, в них зажегся знакомый изумрудный огонек.

Рэкфорд переступил порог и остановился. Джесинда замерла рядом с ним.

— Итак, стервятники уже начали слетаться, — не совсем членораздельно произнес маркиз. Впрочем, Рэкфорд привык к его нечеткой речи. У пьяного отца всегда заплетался язык.

Джесинду поразило это злобное замечание. Рэкфорд тяжело задышал, стараясь взять себя в руки и сохранить хладнокровие.

— Я понимаю, что вы безумно рады видеть меня, милорд, — промолвил он. — Спешу сообщить, что я приехал сюда по просьбе матери. Вы тут ни при чем.

Мистер Плимптон с тревогой посмотрел на него.

— При всем должном уважении, сэр, я вынужден заявить, что лорда Труро нельзя волновать, — сказал он.

Маркиз фыркнул.

— Маленький ублюдок начал выводить меня из себя с первого дня своего рождения.

— Значит, я ублюдок, отец, незаконнорожденный сын? — с беспечным видом спросил Рэкфорд, прислонившись к высокому комоду из атласного дерева. — Именно поэтому вы всегда ненавидели меня?

— Еще чего выдумал! — проворчал маркиз.

Испуганная Джесинда перевела изумленный взгляд с отца на сына. Рэкфорд заметил выражение недоумения на лице супруги.

— Не беспокойся, дорогая, — с горечью сказал он. — Я законный сын этого человека. Разве ты не замечаешь фамильного сходства?

— Рэкфорд! — одернула она мужа.

Он нахмурился. Скрестив на груди руки, Рэкфорд отвернулся к окну. Он не понимал, зачем сюда приехал. Неужели только для того, чтобы дать отцу еще одну возможность оскорбить и унизить себя, теперь уже в присутствии молодой жены? Маркиз будет топорщить свои колючки, потому что гордость не позволяет ему предстать перед сыном бессильным и немощным, как будто наказанным Богом за свою жестокость. Но Рэкфорд не желал уступать отцу. Он проделал этот путь не для того, чтобы сносить оскорбления. Он не хотел признаваться себе, но в глубине души в нем теплилась надежда на примирение. Однако встреча с родителями принесла ему лишь горькие разочарования.

С беспокойством взглянув на мужа, Джесинда решила нарушить напряженное молчание.

— Мы искренне сожалеем о том, что тяжелый недуг приковал вас к постели, милорд, — промолвила она. — И приехали сюда, чтобы помочь вам как можно скорее поправиться и встать на ноги.