Правило Диксон - Эль Кеннеди

– Оно и видно! – ревет Дженсен. – Дональдсон, Парень Из Канзаса, Назем. Кругами до конца тренировки.

Я только бровь изгибаю. Ничего себе. Если Дженсен решил, что они даже сегодняшние упражнения не потянут, значит, они и правда не в форме.

– Так, ладно, – рявкает тренер. – Сейчас попробуем упражнение на блиц-выход. Мне надо посмотреть, кто еще этим летом решил залениться.

Мы с Райдером многозначительно переглядываемся. Блицы всегда проходят очень активно, и обычно такие упражнения в первый день не дают. С помощью блицев игроки учатся слаженно действовать при большом давлении – здесь нужны точные передачи, стремительные переходы и быстрые решения.

Дженсен быстро объясняет расстановку, а мы внимательно слушаем. Все молчат, ледяной воздух катка нарушают лишь облачка пара от нашего дыхания.

– Главное – скорость, – заканчивает он, обводя внимательным взглядом несколько десятков игроков на катке. Он будто пытается понять, у кого из нас под тренировочным джерси наметился живот. – Я хочу, чтобы вон та шайба оказалась в зоне нападения прежде, чем защита поймет, что случилось. Вперед.

Мы разлетаемся по катку. Предвкушение почти осязаемо. Я киваю Колсону и Поупу – мы с ними в этом упражнении на одной линии. По венам знакомо растекается адреналин, как всегда бывает перед сложным заданием. А потом вбрасывают шайбу, и каток оживает скрипом коньков по льду.

Несколькими мощными рывками я вырываюсь вперед, сильно отталкиваюсь коньком и мчусь навстречу шайбе. Первым до нее добирается Кейс. Тут-то ему и предоставляется возможность показать, как он владеет клюшкой. Нам навстречу несутся защитники, пытаясь предотвратить выход, и тут Колсон пасует Поупу, а тот – мне.

Упражнение мы выполняем с блеском. Моментальные передачи помогают сдержать защитников, и шайба мечется перед нами как смазанное черное пятно на белом холсте льда. Я весь горю. Петляя между защитниками, перемежаю ловкость с грубой силой, и им за мной не поспеть.

Когда мы пересекаем синюю линию, Колсон подгадывает идеальное время для блокировки, сбивая с толку Беккетта и остальных защитников, а наш новый вратарь из стартового состава, Тодд Нельсон, готовится к приближающемуся нападению. Я выполняю щелчок, Нельсон не успевает, и шайба с приятным стуком врезается в сетку.

Парни на скамейке начинают кричать и улюлюкать.

– Да блин, Линдли, – орет Джордан Трагер, выезжая на лед мне на смену. – Что это такое было?!

Я улыбаюсь. Я их всех порвал, и меня переполняет восторг. Я никогда не ощущал большей уверенности в том, как играю, и это не осталось незамеченным.

После тренировки Дженсен свистит, подзывая меня.

– Линдли! Ты что, черт тебя дери, подсыпал себе в завтрак летом?

Я скромно пожимаю плечами.

– Ничего. Просто устроил себе режим с большими нагрузками. Добавил к тренировкам плавание. Оно здорово помогает.

Он вздергивает темную бровь.

– И все?

Я прямо чувствую, как на лбу прорезаются морщины.

– А вы что, думаете, я соматропин[29] принимаю или еще какую муть? Я же не дурак.

– Я и не думал, что ты дурак, но, черт, ты выглядел на все сто. И если я заметил, как ты хорош, арбитры тоже заметят. Так что в этом году веди себя безупречно. Благодаря тебе нам могут устроить кучу внеплановых тестов на допинг.

Черт. Я так хорошо смотрюсь на катке, что он переживает, как бы люди не заподозрили меня в употреблении допинга? Кажется, это одновременно и комплимент, и оскорбление.

В раздевалке кое-кто из парней договаривается пойти выпить в «Мэлоун». Один из них – Наззи, а значит, лекция Дженсена на тренировке его ничему не научила.

– Ты с нами? – спрашивает он.

– Не могу. У меня сегодня вечером дела.

Уилл ухмыляется от своего шкафчика.

– Почему бы тебе не рассказать им, что у тебя за дела?

– А почему бы тебе любезно не отвалить?

– Погодите-ка, что тут творится? – Патрик от восторга чуть не спотыкается. У них с Наззи будто нет других дел, кроме как искать на других компромат. Эти двое – самые азартные парни в команде и главные шутники к тому же. Правда, азарт их распространяется в основном друг на друга (они вечно соревнуются между собой), а вот от шуток страдают остальные.

– Линдли записался на конкурс по танцам, – во всеуслышание объявляет Уилл.

Я злобно зыркаю в его сторону.

– Предатель.

– А что? Они все равно узнают.

– Ты будешь выступать на танцевальном конкурсе? – Патрик сгибается пополам от смеха.

А вот на Наззи новость, кажется, даже произвела впечатление.

– Ничего себе.

– Ага, поеду вместе… – Я резко замолкаю.

– Давай, закончи это предложение, – сухо предлагает Райдер.

– Со своей девушкой, – бормочу я.

Наззи глазеет на меня как на редкое животное в зоопарке.

– У тебя теперь девушка есть? Какого черта! Мы не виделись одно лето, и ты из отпетого бабника превратился в моногамного исполнителя сальсы?

– Во-первых, среди заявленных нами категорий сальсы нет, – холодно замечаю я.

Патрик воет от смеха.

– Мы будем исполнять танго и вальс.

Вой становится еще громче.

– Ты, кажется, еще один забыл, – тянет Райдер. Этот говнюк сегодня на редкость разговорчивый. – Разве нет третьего танца?

– Знаешь, ты мне больше нравился, когда из тебя было слова не вытянуть. Ты не мог бы снова стать угрюмым молчаливым козлом? Пожалуйста. И спасибо.

– Так какой третий танец? – смеется Беккетт, зашнуровывая ботинки. Голову он не поднимает, и светлые локоны падают на глаза.

– Ча-ча-ча, – выдавливаю я. И тут же показываю средний палец. – Идите вы на хрен. Все вы.

Я вылетаю из раздевалки под аккомпанемент их смеха. Сегодня не только первая тренировка, но и первый учебный день. Через тридцать минут у меня этика в области медиа в западной части кампуса, так что надо быстренько дойти до тех зданий, где проводится большинство лекций по социальным наукам.

Я торопливо шагаю – и через пять минут врезаюсь в Линси.

Примечательно, что моя первая реакция – искренний шок. Хоть она и подтвердила, что будет учиться в Брайаре, я, честно говоря, думал, что даже не увижу ее в кампусе. Она ни разу со мной не связалась с того самого звонка в конце июля.

Мы оба останавливаемся как вкопанные.

Ее темные глаза загораются, губы изгибаются в улыбке.

– Привет.

– Привет. – При виде знакомой улыбки мое сердце смягчается.

Мы оба не знаем, стоит ли обняться при встрече, так что пару секунд просто стоим друг напротив друга, а потом она наконец делает шаг вперед и неловко обнимает меня.

– Как поживаешь? – спрашивает она, отступив.

– Хорошо. А ты как? Как устроилась на новом месте? Все перевезла в общежитие?

Линси кивает.

– У меня комната на