P.S. I Hate You - Уинтер Реншоу

– Если отправка в зону боевых действий тебя пугает, значит, ты выбрал не ту работу, – говорю я с тяжелым вздохом. Не знаю уж, какого черта эта девушка ведет себя так, словно мы с ней лучшие друзья – и это после того, как она врезалась в мой «Порше».

– Как вам это удается? – вопрошает она, бросив на меня короткий взгляд. – Как вам удается не думать об этом?

Должен признать, что в первый раз я слегка нервничал, не зная, чего ожидать, но человек привыкает ко всему, особенно когда у него нет другого выбора.

– Ты блокируешь ту часть сознания, которая заставляет тебя чувствовать то, чего ты чувствовать не хочешь, – объясняю я, ерзая на сиденье.

– А-а, – произносит она, крепче сжимая руль. – Вы один из этих.

– Один из кого?

– Ну, из этих мачо-супермачо, – отвечает она, запуская свои идеальные зубы в полную нижнюю губу, чтобы удержаться от насмешливой улыбки. – Никаких эмоций. Никаких забот. Цельная стальная личность.

– Вы говорите так, словно в этом есть что-то плохое.

– Но это действительно плохо. Мы должны чувствовать – должны сами себе. Должны позволять себе злиться, грустить, бояться, – говорит она. – Есть своя прелесть в том, чтобы испытывать весь спектр эмоций в мире, где люди пытаются заглушить чувства наркотиками, алкоголем или жалкими оправданиями.

Если бы я позволил себе постоянно чувствовать, это заставило бы меня развязать свою личную войну, и хорошо от этого не было бы никому. Плавали, знаем. И больше я так делать не намерен. Я причинил боль слишком многим людям – людям, которые были мне дороги больше всего на свете.

– Сверните налево, – указываю я.

– Я встречалась с одним парнем года, наверное, три. Мне понадобилось так много времени, чтобы осознать, что он всегда будет любить свою самопальную музыкальную группу больше, чем меня. – Марица хихикает. Если девушка может смеяться над тем, что потратила часть своих лучших лет на какого-то эгоцентричного козла, – это многое о ней говорит. Она включает поворотник и подрезает «БМВ».

– Извините, но почему вы говорите мне все это?

– Я просто развиваю свою мысль, – говорит она. – На тему «надо позволять себе чувствовать». Если бы я просто глушила себя, то, наверное, увязла бы в каких-нибудь новых бессмысленных отношениях и повторила все свои старые ошибки. У отрицательных эмоций есть свое назначение, вы понимаете?

– Конечно. – Я пытаюсь отрешиться от ее болтовни, но голос у нее такой тихий и успокаивающий, раздражающе приятный. Это словно передача в прямом эфире, которую я вынужден слушать, но втайне полагаю, что это не так уж плохо.

– Я сказала своей соседке, что не буду заводить никаких отношений минимум год, – продолжает она. – Я просто хочу найти себя – я понимаю, что это заезженная фразочка, но мне все равно. Я хочу чаще говорить «да» и делать то, чего не делала раньше, знакомиться с новыми людьми, заводить новых друзей. Все в этом духе. Вы, вероятно, считаете меня сумасшедшей, но мне просто кажется, что сейчас самое время. Я просто хочу побыть одиночкой, понимаете? Самой по себе.

Я сжимаю губы. Если бы я был в настроении поболтать, я мог бы сказать ей, насколько я ценю тот факт, что мы одинаково смотрим на вещи. В мире не так уж много девушек – особенно девушек, выглядящих так, как она, – которые не бросаются на каждого встречного мужчину, отчаянно пытаясь окольцевать его, чтобы не проводить следующий Новый год, весенний отпуск или свадебный сезон в одиночестве.

– Вы сказали, что отбываете на следующей неделе? – уточняет она. – А что вы делаете до этого?

Я морщусь и на секунду задумываюсь: не использует ли она какую-нибудь реверсивную психологию или тактику «помани и откажи», чтобы подцепить меня? Я прежде видел, как девушки это делают… сначала притворяются незаинтересованными и вообще противницами любви, поскольку думают, что это заставит тебя сильнее их хотеть, а потом, когда решат, что ты схватил наживку, подсекают.

К несчастью для них, со мной такая хрень не работает.

По сути, обычно получается совершенно наоборот – меня это отвращает и сбивает с настроя. Самое худшее, что может сделать женщина, – недооценить мои мыслительные способности.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь звать вас на свидание. Я просто чувствую себя виноватой за вашу машину, – продолжает она. – Я уверена, что у вас были какие-то планы, какие-то дела, и ужасно неприятно остаться без машины на неделю. Если вас нужно будет куда-нибудь отвезти, созвонитесь со мной. Мой номер должен быть в тех бумагах, которые дал вам коп.

Сместив свое кресло, я делаю глубокий вдох. Это самое меньшее, что она может сделать, – возить меня по всему Лос-Анджелесу, словно личный шофер; но я терпеть не могу полагаться на кого-то, особенно на какую-то цыпочку, которую я даже не знаю.

– Я справлюсь, – заверяю я.

У мамы в гараже есть старый «Mercury Sable» – сказать по правде, я понятия не имею, на ходу ли он до сих пор, но я буду держать пальцы скрещенными. Вероятно, остаток вечера я провожусь с ним, и когда удостоверюсь, что он способен ездить, то направлюсь в Пасадену, чтобы начать ремонтировать «Порше».

– Вы думаете, с вашей машиной все будет в порядке? – спрашивает она.

– Надеюсь. – Я на девяносто процентов уверен, что все будет в порядке, но узнать точно смогу только тогда, когда проведу тщательный осмотр. А до тех пор пусть чувствует себя виноватой, мне плевать.

– Это клевая машина. Мне нравится, что она такая неброская. Ее явно недооценивают, а ведь это классика, – говорит она.

Именно это я и люблю в своей машинке.

– Спасибо.

Я снова указываю направление, и мы едем в молчании добрых десять минут – новый рекорд, – прежде чем она указывает на рекламный щит над «Taco Bell».

– О, смотрите! Завтра вечером в «Минтце» играют «Panoramic Sunrise», – восклицает она, подскакивая на сиденье. – Как я могла не знать? Я их обожаю!

Я утвердительно хмыкаю. Я тоже их люблю.

– Правда? Честное слово, когда я говорю о них, люди ведут себя так, словно я разговариваю на иностранном языке. Как будто никто никогда о них не слышал.

Я не говорю ей о том, что их ведущий вокалист – кузен моего зятя, так уж получилось.

– Послушайте, нельзя ли прекратить эту светскую беседу? Ничего личного, я просто этого не люблю.

Марица поворачивается ко мне, лицо ее мрачнеет.

– А, да. Конечно. Я как раз собиралась спросить вас, не хотите ли вы пойти со мной на концерт, но…

Я, даже не задумавшись, отвечаю:

– Я занят.

– Занят… – медленно произносит Марица. Она мне не поверила, но мне все равно.

– Мне нужно чинить машину, – поясняю я свои слова – не то чтобы я должен был ей что-то доказывать.

Она сжимает руль, отодвигается к самой спинке своего кресла и смотрит вперед.