Мой домовой — сводник - Ольга Горышина

Если вас вдруг разбудит аромат черного кофе, о чем вы подумаете? Верно — что- то случилось. Если, конечно, вас не будят подобным образом каждое утро. Я не смогла припомнить даже одного раза, когда Вадим приносил мне кофе в постель. При бабке он вообще старался не высовываться на кухню. Его присутствие в моей комнате и наш беззвучный секс были куплены появлением в крошечной прихожей стиральной машины. Что мог сейчас покупать чашечкой кофе, свежесваренного на моей же кофеварке, Вадим, кроме как мое согласие на совместное житье с его матерью?

Мне захотелось оттолкнуть его руку, не открывая глаз. Но я боялась испортить простыни. Даже моя стиралка с кофейными пятнами не справится, а покупать, помимо занавесок в горошек, еще и простыни в цветочек мне не хотелось. Лучше внеплановые суши с копченым лососем сожрать! Плата за ночь? В ней тоже не было ничего особенного. Ну если не считать, что я пару раз ойкнула громче обычного в связи с отсутствием полиции нравов в лице бабки. Что ему надо?

— Вставай, соня! — Вадим присел на край дивана, дымящаяся чашечка призывно дрожала на блюдечке в его сильных и ловких руках. — У меня пять внеплановых стрижек. Шевелись, а то я не успею тебя покрасить…

Вот дурында… Я уже и забыла про сценический образ и даже не поинтересовалась вчера, купил ли Вадим краску. Сейчас же даже чмокнула его в щеку мокрыми от кофе губами, но он испортил романтику, стерев ладонью следы поцелуя и сообщив, что серый кардинал так и не вышел из переноски.

— Блин… — других слов у меня не было.

По дороге в ванную я присела подле тряпичного домика и заглянула в гости к коту, который, как и прежде, лежал там нахохлившись.

— Потерпи, Тоня уже в пути, — выдала я в рифму и поспешила в душ, из которого вылетела очень быстро под вопли Вадима, который умудрился наступить босой ногой в кошачий лоток и перевернуть его…

Я тоже босая, оставляя на вздувшемся линолеуме мокрые следы, побежала за совком и веником. Моя новая прическа висела на тонюсеньком волоске, но все же он не порвался, и я уселась в проходе между кухней и коридором в ожидании чуда перевоплощения.

Вадим высушил мне волосы до того, как я взглянула на себя в зеркало. Довольна? Этот вопрос застыл в его глазах. В моих хватало места лишь для удивления. Не, ну в таком виде я бы даже в восемнадцать не пошла на дискотеку. Если только на шабаш ведьм, точно! Разноцветные макаронины начинались на самой макушке и спускались к ушам. Половину прядей мастер заплел в косички, остальные оставил так…

— Дети не испугаются? — Вадим скривил губы, явно давясь смехом.

— Если только их родители!

Мне хотелось ржать сивой кобылой, но следовало сохранять торжество момента.

— Все-таки ты мастер…

— А то… Профессионал. Пять стрижек в одной квартире. И надо было разбудить меня эсэмэской!

Сурка подняли ни свет ни заря.

— Надо звук отключать…

Да, да, именно так я и поступала. Ночью ничего не горит, кроме моего драгоценного сна. Я сунулась в телефон: Тоня ничего не написала, но она никогда не опаздывала. Во всяком случае, на свидания с котами. Будет здесь в десять тридцать, как обещала. И… Я судорожно начала тыкать в телефон, набирая сообщение сестре… Промахнулась парой букв и, наплевав на "А вдруг дети спят" набрала ее номер:

— Ариш, это же завтра?!

Я не спрашивала, я убеждалась в ошибке — то ли своей, то ли сестры. После череды неудачных попыток найти работу Аришка совсем раскисла и вдруг заявила, что на следующее собеседование пойдет только со мной. "Ты должна меня обнять на удачу!" Да, так сестра, взрослая баба, заявила мне в трубку в пятницу, получив после онлайн-беседы приглашение в офис. Теперь выяснялось, что собеседование перенесли на сегодня, и она весь вечер, который мы провели с Вадимом в постели и все утро, которое я продрыхла, пыталась до меня дозвониться.

— Ты не представляешь, в каком я виде!

Я, конечно, успевала смотаться в центр до спектакля в библиотеки, но в таком виде по бизнес-офисам не ходят! Но сестра уперлась рогом — без меня она никуда не пойдет. Я же не черная кошка, Бегемот ее дери! Ну нельзя быть такой суеверной. Она же мать двоих детей, желающая стать добытчицей в семье…

— Орлов, что делать?

Я смотрела на Вадима затравленным зверем, сжимая телефон с такой силой, будто желала выжать из него все жидкие кристаллы, или из чего у него там состоит экран…

— Если ты не наденешь шапку… И если мы сейчас купим хороший лак…

— У нас кот! — почти истерически перебила я спокойный тон Вадима.

— Блин, Ирка, это библиотека, а не Большой театр!

Он прав. Надо выдохнуть… И позвонить Тоне. С ней мы передоговорились встретиться на остановке, рядом с которой находился магазин. Собрав обратно в пакет лоток, миску, корм и наполнитель, я нацепила куртку и вылетела на лестничную площадку вслед за Вадимом, на плече которого уже висела переноска с котом.

Тоня была предельно кратка и премного благодарна. Нагрузив ее до ушей, мы ринулись в магазин и потом, в подворотне, Вадим колдовал спреем и дешевой китайской расческой над моей несчастной головой, из которой выдуло уже все пройслеровские слова. Остались только нецензурные выражения в адрес сестры…

Кстати, Арина в упор меня не видела, хотя не сводила глаз с эскалатора. А на меня пялились все.

— Ну вы блин даете…

Ага, я же ее предупредила!

— Слушай, это идеальная для меня позиция…

Через секунду Арина забыла уже и про мой внешний вид, и про обнимашки, и про… Про все остальное. Осталось только ее желание спасти семью. А я и без ее слов знала, как и какими словами мама пилит ее за Андрея. Это наша мамочка еще ничего не знает (и никогда не узнает) про мой посильный вклад в семейный бюджет сестры.

— Семенова Арина Павловна?

Девушка в офисе говорила с сестрой, но смотрела на меня. Вернее, пялилась. Наверное, недоумевала, почему я не накрашена… Пришлось замахать руками и заявить, что я здесь просто так… И даже не в качестве моральной поддержки, а меня просто дома нельзя одну оставить… Ну да, Арина сама сказала мне, что я выгляжу как школьница. Конечно, взрослой бабе подобная боевая раскраска на ум не придет.