Игра - Эль Кеннеди

Деми

Я взрываюсь смехом.

– Умоляю, ради всех святых, не снимай штаны.

– Ты уверена? – спрашивает Хантер, все еще держа пальцы на ширинке.

– Абсолютно.

– Многое теряешь. – Он подмигивает и сцепляет руки за головой.

С Дэвенпортом весело, этого не отнять. Но он слишком привлекательный, и это проблема. Девочки оставили на полу лужи слюны, когда он прошел мимо них. Многие из них без ума от качков, поэтому, скорее всего, как только Хантер уйдет, они ворвутся в мою комнату, умоляя рассказать подробности.

Он потягивается на моем диванчике и сбрасывает ботинки. На нем джинсы с дырками на коленях, черная футболка и расстегнутая серая толстовка. У него отличное тело – мускулистое, но не громоздкое, – а к нему прилагается сногсшибательное лицо. И когда он самодовольно мне ухмыляется, я с ужасом чувствую, как теплеют щеки. Смотреть на его улыбку опасно. Неудивительно, что Пакс помешан на этом парне.

Я открываю большой конверт и вытаскиваю скрепленную пачку бумаг с инструкциями и еще два конверта. На одном из них написано «ВРАЧ», на другом – «ПАЦИЕНТ».

– Держи. – Я бросаю второй конверт в сторону дивана, и Хантер без труда его ловит.

Я вытаскиваю из своего конверта бумаги и просматриваю их. Это чистые бланки, которые надо будет использовать для записей во время «сеансов». Я смотрю инструкции. Нам нужно будет провести не менее восьми сеансов, но проводить больше не возбраняется. Мои записи с сеансов, по всей видимости, будут включены в приложение к исследованию, которое мне надо будет написать. В конверте также лежат диагностические средства и информационные листовки.

Хантер на диване тихо хмыкает. Он тоже просматривает бумаги. Его пачка меньше моей, наверное, потому, что его основная задача – изучить материал.

– Нам надо было распределить роли еще на занятии, – осознаю я. – Вряд ли мы сможем провести полноценный сеанс до того, как ты изучишь свой «диагноз».

Но Хантер просто пожимает плечами. В его голосе появляется мрачноватая интонация, когда он опять смотрит в бумаги.

– Все нормально. На первую беседу моих знаний хватит.

– Ты уверен?

– Да. – Он засовывает бумаги обратно в конверт и кладет его в рюкзак. Потом он снова укладывается поудобнее. – Ну ладно, начинаем.

Согласно инструкциям Эндрюс мне нельзя записывать сеансы на диктофон. Но я не сомневаюсь в своей способности делать заметки. Я разжевываю остатки чупа-чупса, проглатываю его и бросаю палочку в мусорное ведро.

Удобно расположившись, мы начинаем с формальностей.

– Итак, мистер?.. – Я жду, когда он представится.

– Секси.

– Нет. Ты можешь лучше.

– Большой, – предлагает он.

Я вздыхаю.

– Смит, – твердо говорю я. – Ты мистер Смит. Имя – эм, Дэмиен.

– Как тот дьявольский мальчик из фильма ужасов^[7]? Ну уж нет. Это плохая карма.

– Да ты сам плохая карма, – бормочу я. На то, чтобы просто записать его имя, понадобилась целая вечность. Такими темпами мы никогда не закончим проект. – Хорошо, твое имя – Ричард, придирчивый ублюдок.

Он фыркает.

– Приятно познакомиться, Дик Смит, – ласково говорю я. – Я доктор Дэвис. Что привело вас сюда сегодня?

Я почти ожидаю еще одну бредовую реплику, что-нибудь о том, что Дик означает «член» и его надо пососать. Но он меня удивляет.

– Моя жена считает, что мне нужен психотерапевт.

У меня взлетают брови. О, мы сразу перешли к делу. Круто.

– Правда? Почему она так считает?

– Честно? Сам не знаю. Это ей нужен психотерапевт. Она постоянно сходит с ума из-за мелочей.

Я обдумываю формулировку.

– Что вы имеете в виду под «сходит с ума»?

– Она слишком много все анализирует. Постоянно ноет. Например, если я прихожу поздно с работы, она сразу же начинает думать: «Он ходит налево». – Хантер раздраженно замолкает. – Наверное, для полноты картины я должен признаться, что изменял ей один или два раза, и да, она знает об этом.

Ого, это как мыльная опера. Мне уже интересно.

– Хорошо, вот эта измена… – Я делаю еще несколько записей. – Когда она произошла? И это было один раз или два раза?

– Первый раз был много лет назад, последний – в этом году. Я испытывал серьезный стресс из-за работы.

Я замечаю, что он проигнорировал мой вопрос о том, сколько всего раз он изменил жене.

– Как вы думаете, почему вы изменяли? Есть какая-то главная причина?

– Сложно чувствовать себя связанным с кем-то, когда этот «кто-то» постоянно жалуется и что-то требует. Она, мать твою, заставила меня изменить ей. В смысле, чего еще она ожидала от такого поведения?

Ох, какой козел. Он считает, что жена виновата в его изменах…

Я обрываю мысль, напоминая себе, что я не должна судить. Я должна понимать.

Если я стану клиническим психологом, обязательно буду слышать тысячи отвратительных историй о неверности. Возможно, мне даже придется консультировать того, кто физически или эмоционально издевается над своим партнером. Вполне вероятно, что я буду сталкиваться с пациентами, которых буду презирать или которым не смогу помочь.