Пять слагаемых счастья - Марион Леннокс

– Думаю, нет. Поэтому ты женился на их матери?

– Да. Нам пришлось действовать очень быстро. Я подал прошение об усыновлении. Морин подтвердила, что она не возражает, и назначила меня официальным опекуном.

– О Пирс…

– Я поступил так не из-за благородства. Мне очень много платят за мою работу. Я думал, что дам им дом, найму няню, кого-нибудь, кто мог бы работать на ферме, и буду приезжать к ним по выходным…

– Но…

– Ты можешь себе представить, как трудно найти няню для пятерых детей? Я нашел одну, но дети невзлюбили ее. Она уволилась две недели назад. А теперь еще эта ветрянка. Я скоро с ума сойду.

– Вижу.

– Потом Руби рассказала мне о тебе. И вот ― дети накормлены, кухня убрана, а холодильник сверкает. И у меня не забрали сегодня детей, за что я тебе бесконечно благодарен. ― Пирс помолчал. ― Шенни, я могу попросить тебя остаться?

– Но я ничего во всем этом не понимаю.

– Да, Руби говорила, что ты художница.

– Нет. Я просто люблю рисовать. Ты видел, какую корову я нарисовала днем? Отличная корова, но одна нога у нее выглядит длиннее остальных. Я измеряла их. Они все одинаковые, но одна все равно выглядит длиннее.

– Значит, ты художник-абстракционист, ― улыбнулся Пирс.

– Я работала в маленькой галерее здесь и в Лондоне. Потом накопила денег, заняла немного у родителей и открыла собственную галерею. Я не ела, во всем себе отказывала, вложила все деньги в свое дело…

– И что же случилось?

– Как я уже сказала, я застала своего приятеля, художника, в постели с натурщицей, вылила на них ледяную воду, и он отомстил мне, растратив все деньги.

– Ого. А ты никогда не пыталась вернуть свои средства?

– Мой бойфренд сказал, что подаст на меня в суд за угрозу физическим насилием.

– Понятно, ― осторожно сказал Пирс. ― Значит, ты вернулась домой. И что собираешься делать дальше?

– Поеду к Руби. Найду работу и начну жизнь заново.

– Но ты можешь остаться здесь, пока не придешь в себя.

– Да, мне бы это помогло, ― признала Шенни. ― Но я не смогу быть нянькой этим детям.

– Конечно, нет.

– Я не смогу остаться надолго. Я не хочу привязываться к детям. Я не хочу привязываться к тебе.

Зачем я это сказала? Он выглядит таким ранимым.

Хватит. Прекрати. Не влюбляйся в Пирса Маклахлана просто потому, что тебе его жалко.

– Я слишком мягкий и доверчивый человек, ― прошептала она, и Пирс улыбнулся.

– И я тоже. Мы обречены.

– Говори за себя.

Со второго этажа послышался плач. Пирс поставил чашку на стол и вздохнул.

– Бесси проспала три часа. На большее я и не рассчитывал.

Крики становились все громче. Пирс подошел к двери и остановился.

– Шенни, ты мне очень помогла сегодня, и я благодарен тебе. Если ты уедешь, я все равно буду благодарен. Я обещаю, что не стану давить на тебя. Но сегодня ты должна остаться здесь на ночь.

– Венди уже показала комнату, где мне можно переночевать.

– Венди хочет, чтобы ты осталась, ― бросил Пирс и замолчал. ― Знаю, знаю. Я обещал не давить на тебя… ― Мужчина понял глаза к потолку. ― Ладно, Бесси, я иду. Пусть Шенни подумает над нашим предложением.

– Хорошо, я подумаю, ― неуверенно сказала Шенни.

– Пожалуйста, сделай это.