Пять слагаемых счастья - Марион Леннокс

– Какого черта этот болван оставил ворота открытыми? Этот человек ― сумасшедший.

– Веревка была перерезана, ― попыталась объяснить Шенни. ― Конечно, это преступная халатность, но Пирс не виноват. Он должен был вызвать полицию.

– Да, преступная халатность, ― согласился доктор. ― Но это вы должны были вызвать полицию. Достаточно, я больше не позволю ему подвергать детей опасности.

Он потянулся к телефону, но Шенни остановила его.

– Расскажите мне все, ― попросила она. ― Я работаю няней у Пирса Маклахлана и хочу услышать от вас честный ответ. Скажите, почему вы считаете, что он плохой отец?

Пирс ненавидел супермаркет. Здесь ему всегда приходилось сталкиваться с людьми, которые ненавидели его. Вот и сейчас местные кумушки с неодобрением высокомерно отворачивались от него.

Где же их легендарная деревенская гостеприимность? Все-таки Шенни очень хорошо придумала с этой поездкой на побережье. Может, переехать туда насовсем?

Пирс подозревал, что столкнется с подобным неодобрением везде, куда бы он ни поехал. Одинокий отец с оравой детей.

– Вы не подскажете, где здесь булочки для хот-догов? ― спросил он у женщины, которая расставляла товар на полках.

– В десятом проходе, ― процедила та сквозь зубы.

– В третьем, ― очень громко прозвучал голос Шенни, и все вздрогнули от неожиданности.

Пирс обернулся. Шенни стояла в конце прохода, сжимая микрофон, который обычно использовался для сообщений типа: «Скажи мне, сколько у нас стоит брокколи».

Но она, похоже, собиралась использовать его в собственных целях.

– Я отсюда вижу, ― тем временем продолжала она. ― Эта леди солгала.

– Я никогда… ― попыталась было оправдаться та, но Шенни перебила ее.

– У меня есть очень важное объявление. ― Шенни прошла к кассе, откуда ей был виден весь супермаркет, и ловко увернулась от девушки, попытавшейся отнять у нее микрофон. ― Вы все знаете Пирса Маклахлана… ― Пирс хотел помешать ей, но внезапно понял, что не может сдвинуться с места. ― Он купил ферму, где собирались построить фабрику. Но он же этого не знал! Пирс ― архитектор. Он живет и работает в городе и купил дом по объявлению в газете. Вам приходится платить за перевозку молока до новой фабрики, но это не его вина.

В супермаркете воцарилась мертвая тишина.

– Итак, Пирс поселился на ферме… Пока вы все осуждали его за это, он привез сюда Морин, свою сводную сестру. У нее уже было четверо детей, и она носила пятого. Она умирала.

Послышался шум, как будто все люди разом вздохнули. Помощник управляющего, парень лет девятнадцати, кинулся к Шенни, намереваясь отобрать микрофон, но какая-то женщина крепко схватила его за руку.

– Пусть она говорит, Дуэйн.

– Мам, но она не может…

– Тихо. Я хочу послушать.

– Морин умерла восемь месяцев назад, ― сказала Шенни.

– Мы знаем, ― выкрикнул кто-то из толпы.

– Тем хуже для вас. Вам должно быть стыдно. Эти дети… Они просто потрясающие. Они так заботятся друг о друге. Они сами ухаживали за больной матерью. В департаменте социального обеспечения знали, что Морин умирает, и хотели забрать детей. Она же была в ужасе от того, что ее ребятишек могли разлучить. Она умоляла Пирса помочь ей, и он не смог отказать. Он подумал, если он станет приемным отцом этих детей, они смогут всегда жить вместе. Поэтому они с Морин поженились. Неужели вы думаете, что люди из социальной службы позволили бы Пирсу усыновить детей, если бы не были уверены в его намерениях?

Притихшие люди переглядывались. Шенни понизила голос. Она поняла, что завладела вниманием всех без исключения.

– Вы знали, что Пирс в беде, но вместо того, чтобы помочь ему, вы снова и снова жаловались в департамент социального обеспечения. Вчера Пирс провел бессонную ночь рядом с больным ребенком и утром повез его к врачу. Он настолько устал, что заснул в машине, пока ждал лекарства. Дети находились в безопасности, дома, со мной, но вы опять нажаловались на него. Он вернулся домой и увидел, что его снова проверяют. Вчера вечером кто-то решил выполнить за департамент его работу…

– Шенни! ― воскликнул Пирс и шагнул к ней, но Венди схватила его за рубашку.

– Пусть она скажет это, папа, ― попросила она.

– Итак, кто-то выпустил быка и ранил его, чтобы, разъярить еще больше. Кто бы это ни был, он рассчитывал, что Пирс сам выйдет в сад, чтобы загнать быка назад. Но он успокаивал больного ребенка и не видел быка. Поэтому в сад вышел Дональд, которому всего лишь семь лет… ― Шенни видела ужас в глазах людей, собравшихся вокруг нее, а женщина, которая выкладывала товар на полки, выглядела по-настоящему потрясенной. ― Я услышала голос Дональда и помогла ему, но бык ранил меня. ― Она показала им повязку, которую наложил доктор. ― Если бы я не успела…

– Шенни, хватит, ― сказал Пирс твердо и двинулся к ней через проход.

– О, я уже заканчиваю. Мы все уезжаем на побережье. Через пару недель мы вернемся и выставим эту ферму на продажу.

– Шенни!

– Ты не сможешь здесь жить, если эти люди продолжат обвинять тебя во всех грехах, ― мягко проговорила она. ― Ладно, хватит с меня. Дуэйн, можешь забрать свой микрофон.

Пирс подошел к ней, и Шенни улыбнулась.

– Мне пришлось сделать это, ― прошептала она. ― Когда доктор поведал мне, какой ты негодяй, у меня руки зачесались ударить его. Но тогда бы мне пришлось побить всех местных жителей, и меня посадили бы в тюрьму. А я хочу на побережье. Мы все еще собираемся туда или ты злишься на меня?

– Я злюсь на тебя.

– Ваше плечо сильно болит, мисс? ― спросила мать Дуэйна. Она была бледной и испуганной. Также, как и еще несколько человек вокруг.

Сколько же людей знали о плане с быком?

– Царапина и сильный ушиб, ― ответила Шенни.

– А когда вы уезжаете на побережье?

– Завтра.

– Значит, сегодня вы готовить не будете, ― констатировала женщина и отобрала микрофон у своего сына. ― Я приготовлю запеканку. Дора, ты сможешь испечь яблочный штрудель?

– Я могу собрать им еды в дорогу, ― предложил кто-то.

– Но нам не надо… ― попыталась возразить Шенни.

– Зато нам надо, ― тихо сказала женщина. ― Нам всем это надо гораздо больше, чем вам.

Они ехали домой в тишине. Впервые в жизни Пирс не знал, что сказать. Шенни поразила его. Она с такой страстью защищала его семью!