Ты родишь мне ребенка - Вероника Колесникова

Юлдаш оправдывает свое имя: он распахивает передо мной дверцы автомобиля, улыбается, словно пытается поддержать, и аккуратно ударяет по крыше автомобиля, давая команду водителю, чтобы тот заводил мотор. Тот слушается сразу: давит на газ и срывается с места, и я сквозь слезы вижу, как выбегает на дорогу Игорь в расхристанной рубашке. Он ерошит волосы, нервно топает ногой, пытается разыскать в своем кармане сотовый телефон, но от волнения у него это выходит не с первого раза.

А я…

Я откидываюсь на спинку сиденья и молча глотаю соленые слезы, которые ручьями стекают по щекам и подбородку. Все волнение, которое скопилось за эти несколько часов, нашло единственно правильный выход – через слезы.

Мимо меня пролетают огромные дома за коваными заборами, после – небольшой участок темного леса, затем мы выезжаем на дорожное кольцо, на котором и днем и ночью курсируют автомобили.

А когда проезжаем по знакомой мне дороге мимо обычных панельных домов, горящих яркими неоновыми огнями привлекательных баннеров реклам, я, кажется, беру себя в руки.

И когда автомобиль останавливается возле моего дома, нахожу в себе смелость достать из маленькой сумочки на боку сотовый телефон и включить его.

Прощаюсь с водителем, достаю ключи и медленно бреду к подъездной двери. Чувствую затылком – мужчина, который меня подвез, не уезжает. Он ждет, когда я доберусь до своего дома, своей квартиры. И от этого понимания расстраиваюсь еще сильнее.

На телефон ожидаемо сыпятся сообщения о пропущенных звонках, месседжи с приказами о том, чтобы не дурила и ответила на звонок, уверения, что все было совсем не так, как кажется. «Это подстава, Оксана, подстава» - пишет мне Игорь.

А я откладываю телефон на краешек ванной, ловлю отражение красивой девушки в зеркале, над макияжем которой работала сегодня несколько часов, и только потом погружаюсь в воду, ловя успокоение. Слез больше нет, осталась какая-то пустота, но теперь мне кажется, что эта пустота скоро будет заполнена чем-то новым.

Как реагировать на измену правильно? Кто бы мне подсказал? Дал совет, как выплыть из этой ситуации с наименьшими потерями, таким образом, чтобы сохранить лицо и свое внутреннее «я». И спросить совета не у кого. Беспокоить сестру я точно не хочу. Вообще не хочу никому быть обузой. Пусть она живет и не волнуется за меня, решив однажды, что я оказалась за каменой стеной.

И тут вдруг на меня снисходит озарение: на самом деле я не чувствую боли от измены Игоря, нет. В глубине души я была готова к такому повороту событий. Ну потому что…это же логично: какой он… и какая я…

Страшилище…

Просто в этот самый момент, увидев перед глазами то, о чем подспудно думала все эти дни, что сидела одна в квартире, почувствовала только огромное разочарование, привычное чувство растоптанной гордости.

Вылезая из ванной, смыв с себя килограммы косметики, которая должна была задекорировать все мои страшные изъяны, я смотрю на себя будто бы со стороны: обожженая, скрюченная кожа на щеке, шее, плече, животе, бедре. Вся сторона помечена огнем. Вся я помечена ужасом, от которого должны шарахаться люди.

И потому винить за измену мужа, который видит это уродство каждый день, было бы неверным.

Я наношу питательный крем на лицо, натягиваю огромную ночную рубашку,  больше похожую на плащ-палатку, ложусь в кровать и закрываю глаза.

Слышу: открывается входная дверь, стучат о пол снятые ботинки.

— Окси, ты здесь, — вздыхает Игорь и ложится на кровать с другой стороны. Приобнимает меня осторожно, просовывая свою руку под мою на животе, легонько поглаживает.

Я же лежу с открытыми глазами и смотрю в темноту комнаты. По потолку бегут полосы света от фар проезжающих автомобилей, и, если обернуться, можно увидеть лицо мужчины рядом, и все прочесть по нему, но я не спешу этого делать.

От него пахнет женскими духами, алкоголем, сигаретным дымом, какими-то разговорами, приключениями и новыми открывшимися возможностями. На интуитивном, животном уровне я понимаю, что сегодня Игорь перешагнул в какую-то другую лигу, куда его мог позвать за собой змей-искуситель, пообещав все райские блага.

— Хорошо, что ты не взбрыкнула и не ушла, — говорит он, уткнувшись в мое плечо. — Все было совсем не так, как ты увидела. Камал…он предложил поговорить, но у него возник срочный телефонный разговор. — Его голос не пронизан просьбой о прощении, он просто констатирует факт. — Я остался дождаться его, и тут вошла эта девушка. Она почему-то решила, что я похож на Камала. Да ты и сама видела, что сходство какое-то есть…хотя уж очень отдаленное. А тут ты…понимаешь?

Я киваю, и снова сглатываю, не давая пролиться слезам. Несмотря на свой аутотренинг и полное принятие ситуации мне, конечно же, все равно по-женски себя жаль. Но я беру себя в руки, поворачиваюсь к нему, обнимаю, и поглаживаю по ежику волос. Игорь вздыхает, притягивает меня к себе поближе. Чмокает в макушку.

Через несколько минут я понимаю, что он заснул: дыхание ровное, спокойное. Наверное, алкоголь сделал свое дело, решаю. В моем же сознании нет ни намека на сон, никак не получается сомкнуть глаза – перед ними встает фигура совсем другого человека. Совсем другого. Черного, опасного, порочного, злого и очень острого.

Я смотрю в потолок, отслеживая неугомонные полосы отсвета фар с улицы и вдруг дергаюсь: желтым огоньком загорается отражение разблокировки экрана на сотовом телефоне, который я положила рядом с собой, скорее по привычке, чем по необходимости. Подношу телефон к глазам, открываю сообщение от незнакомого номера, и чуть не откидываю сотовый к двери.

«Никому не верь, только мне», — гласит послание.