Ты родишь мне ребенка - Вероника Колесникова

Оказавшись в зале, сразу направилась к Игорю. Все мое тело предательски алело, тлело, и на эмоциях мне казалось правильным пойти и признаться во всем мужу. Сказать, что только что целовала его самого главного босса, и при этом получала неимоверное, невыносимое удовольствие, - такое какого не испытывала за все три месяца супружеской жизни с ним.

Но, оказавшись рядом, тут же осеклась.

Он стоял ко мне спиной и легко и просто флиртовал с девушкой рядом: поправлял ее волосы, легко касался руки, и мне даже показалось, что он провел воздушную линию по краю ее довольно смелого декольте.

От этой сцены меня передернуло – я не была готова снова увидеть такое предательство. Но…не была ли я тем самым предателем? Кажется, мы оказались с ним в одной лодке, играли в одной лиге, но при этом отчаянно пытались сохранить лицо.

Я с сожалением смотрела на его спину, обтянутую пиджаком, который сама выбирала ему утром, оценивающим взглядом прошлась по короткому ежику волос, по складке кожи на затылке. Ловила флюиды интереса к другой даме и при этом совершенно ничего не ощущала. Ничего не чувствовала. Только легкое покалывание в висках – глухое раздражение, жалость к нашей бестолковой паре двух одиночек, решивших поддержать утлые суденышки друг друга в бескрайнем море жизни и тоску по чему-то несбыточному.

Моя мечта о браке с мужчиной-защитником, мужчиной – поддержкой продолжала трескаться и распадаться на части.

— А, вот ты где, — обернулся Игорь ко мне. Девушка-собеседница сморщилась еле заметно, тут же нацепив на себя улыбку. Он сразу привлек меня к себе, по-хозяйски положил на талию руку, мазнул невыразительным поцелуем по горячей щеке.

В этот момент я ненароком оглянулась и поймала злой, жестокий взгляд Камала, стоявшего у стены. Губы его сжались в оскале, крылья носа расширились и затрепетали, лоб разломила морщина.

Он резко остановил одного из официантов, испуганно сжавшегося от его движения, выхватил с подноса пузатый стакан с коричневой тягучей жидкостью и резко опрокинул ее в себя. Официант склонил голову перед ним, и тут же удалился к другой стороне гостей, стараясь встать так, чтобы не демонстрировать внушительную гематому, покрывшую нос и правый глаз.

Я отвернулась, улыбнулась мужу, прильнула к нему. Как бы там ни было, сегодня мой праздник, и он устроен его руками, стараниями и вниманием.

— Везде тебя искал, время получать подарки.

— Так, вроде бы…все уже… — я кивнула на гору красочных коробок, выставленных на столе у входа.

Он потрепал меня за щеку.

— Нет, глупая. Говорю о своем. Хотя, постой. Сделаю это красиво.

Игорь тут же отпустил меня, взлетел на сцену, попросил звукооператора настроить микрофон. Несколько раз подул в него, проверяя звук и привлекая внимание своих немногочисленных гостей.

— Оксаночка, жена, — начал он и подмигнул. — Я благодарю тебя за поддержку, за уют, который ты создаешь для меня, окружаешь заботой. Очень ценю в тебе это качество. Ты большая молодец.

Гости захлопали и обменялись полуулыбками, больше, правда, обращенными к Игорю. Но несмотря на то, что я смотрела на сцену, краем глаза ловила и оценивала присутствие того, кто находился за моей спиной, выжигая каленым железом узоры на моей открытой шее.

Вдруг давление прекратилось, и я оглянулась. Увиденное тут же вонзилось тысячью иголками в мое красное сердце – Камал стоял на том же месте, но был не один. С легкой ухмылкой на полных губах он поглядывал на свою спутницу – девушку с фигурой модели Виктория Сикрет, что удобно ютилась в его руках.

Он явно не терял времени даром: оглаживал ее ягодицы, касался губами открытой шеи, успевал сказать-то в ушко, от чего она заливалась тихим и счастливым смехом.

Эту отвратительную картину я оценила одним только взглядом, и тут же мне стало действительно плохо: перед глазами встала слезная пелена, сердце сжалось, словно перестав качать кровь. Ревность застила глаза, желудок сжался.

Было так странно и нелепо: то, что я ощущала в этот момент к чужому, по факту, мужчине, было ярче и сильнее по напряжению, чем чувства, когда я заметила своего мужа с другой.

— И я хочу сделать тебе большой подарок, — донеслось до меня через вату, через пелену. С трудом, но у меня получилось сфокусироваться. Игорь протягивал со сцены для меня конверт. — Выходи.

На дрожащих ногах поднялась на сцену и получила от Игоря дежурный поцелуй в щеку, легкое поглаживание руки. Под одобрительные аплодисменты гостей заглянула в конверт и чуть не выронила его из рук: это был сертификат на пластику после ожогов для лица.

Я успела просмотреть назначение подарка одним только поверхностным взглядом, но от шока едва осталась стоять на ногах. Всю свою жизнь я мечтала об этом, думала, лелеяла надежду, что однажды…Однажды… Может быть, потому и понимающе относилась к упорной мысли Игоря о том, чтобы внезапно разбогатеть…

Прижала конверт к груди, и едва не расплакалась…

—  Окси, стой, — удержал меня голос Игоря на месте. — Ну раз уж ты поднялась на сцену, спой нам. В свой праздник…

Мне не хотелось этого делать – выворачивать душу наизнанку перед незнакомыми людьми…Потворствовать прихоти Игоря. Честно сказать – была совершенно не в настроении, но…

На другой чаше весов лежал самый главный, самый желанный и дорогой подарок в моей жизни, и я согласно кивнула. Обмолвилась парой слов со звукооператором, и вышла под свет софитов.

Взяла в руки микрофон.

Прикрыла глаза.

И уцепилась за одно-единственное лицо, которое олицетворяло всю палитру эмоций – от ненависти до страха…

Камал смотрел на меня так, как если бы я была солнцем. Смотрел так, будто бы я была смертоносным оружием, направленным прямо ему в сердце. Смотрел так, будто бы я была родником в жаркой пустыне…

И я могла только повиноваться этому взгляду…