Знакомство с герцогом - Салли Маккензи

– Произошло что-то или нет, не имеет значения, юная леди. Не буду делать вид, что знаю, как в таких случаях поступают в колониях, но в Англии, когда джентльмен компрометирует леди – а поверьте мне, вы, несомненно, скомпрометированы, – он обязан на ней жениться, и Джеймс это отлично понимает.

– Да, тетушка, разумеется, я понимаю...

Сара обернулась к Джеймсу.

– Но ведь все произошло совершенно случайно! – испуганно воскликнула она.

Герцог успокаивающе улыбнулся ей, затем посмотрел на тетку:

– Может, будет лучше, если мы с мисс Гамильтон на минутку выйдем, чтобы во всем разобраться?

Леди Глэдис насмешливо отрезала:

– Не в чем здесь разбираться!

– Тем не менее нам не помешает побеседовать с глазу на глаз. – Джеймс перевел взгляд на Сару. – Мисс Гамильтон, вы не откажетесь немного пройтись со мной? Буквально в двух шагах отсюда протекает очаровательный ручей. Я предлагаю полюбоваться им.

Сара кивнула, хотя отчетливо понимала, что ее согласия не требуется.

Джеймс поклонился присутствующим и быстро увлек ее из комнаты.

– Простите за всю эту путаницу, – сказал он, когда они достаточно удалились от гостиницы. – Получилась настоящая комедия ошибок, не так ли?

– Вот только я не знаю, стоит ли все это считать комедией или трагедией, мистер Элворд.

– Называйте меня просто Джеймс.

– Но я едва вас знаю. Вряд ли мне прилично называть вас по имени.

– Разумеется, прилично. Лично я намерен называть вас Сарой.

Она недовольно взглянула на него, но герцог только усмехнулся в ответ.

– Во всяком случае, обращаться ко мне «мистер Элворд» неправильно. Моя фамилия Раньон. Элворд – это мой титул.

– Ваш титул?

– Я был уверен, Сара, что ваш республиканский дух этого не одобряет, поэтому не торопился сообщить вам, что мое полное имя звучит следующим образом: Джеймс Рэндольф Раньон, герцог Элворд, маркиз Уолтингем, граф Саутгейт, виконт Балмер, барон Лекстер.

– Не может быть! – Сара отпрянула от него, и ее глаза округлились от удивления.

Джеймс сокрушенно покачал головой:

– Увы, это действительно так.

Сара попыталась припомнить всю цепочку титулов и остановилась на первом.

– Итак, вы герцог?

– Да, герцог Элворд.

– То есть я должна называть вас «милорд»?

– Правильнее было бы обращаться ко мне «ваша светлость».

– Моя светлость?

Джеймс усмехнулся.

– Я бы вовсе не возражал стать вашей светлостью. Сара немного подумала и решительно качнула головой:

– Я не могу этого сделать.

– Вот и отлично. Я предпочитаю, чтобы вы обращались ко мне просто по имени – Джеймс.

– Гм... А можно вместо этого мистер Раньон?

– Боюсь, это прозвучит слишком революционно. Не так давно мадам Гильотина отделила тела наших французских собратьев от их голов. Лишите нас, британских пэров, титулов, и плечи у нас содрогнутся от дурных предчувствий.

Сара посмотрела на Джеймса уголком глаза:

– А вы не из тех лордов, которые разорились?

– Нет, мое состояние цело и невредимо, но... Почему вы подумали, что я испытываю лишения?

– Вы не можете себе позволить ночную рубашку.

– Ночную рубашку? – небрежно фыркнул. – Да у меня их целая куча. Просто я их не ношу.

– Но почему? Мой отец всегда надевал ночную рубашку. Разве англичане их не носят?

– Понятия не имею. Я просто не слежу за тем, что касается всей нации. Кстати – только не подумайте, что я этим недоволен! – на вас тоже не было ночной рубашки, когда мы с вами познакомились.

Сара покраснела:

– Это потому, что с моим сундучком в Ливерпуле произошел несчастный случай – матросы уронили его в воду, когда разгружали пароход. То, что вы видите на мне, единственная одежда, которой я располагаю.

Тем временем они добрели до извилистого ручейка, который струился под тенистыми деревьями, и Джеймс подвел свою спутницу к поваленному дереву. Сара уселась на него, а он встал рядом, опершись на ствол ногой.

– Расскажите мне, что с вами произошло вчера ночью, – попросил он. – Как вы оказались в моей комнате?

– Я же не знала, что эта комната – ваша!

Джеймс улыбнулся. I

– Ну хорошо, тогда расскажите, как вы очутились в той комнате.

– На самом деле тут нет ничего таинственного, но, уверяю вас, этого не должно было случиться. Вчера я приехала сюда в почтовой карете поздно вечером, и со мной не было ни горничной, ни багажа; возможно, поэтому хозяин гостиницы наотрез отказался предоставить мне комнату и даже стал гнать меня... когда, к счастью, появился ваш друг и мой кузен. – Она посмотрела вниз, на землю. – Я видела, что Робби пьян, но до такой степени устала... Вот почему я не стала задавать ему вопросов и только думала о том, чтобы получить комнату с кроватью. – Она подняла взгляд на Джеймса. – Не очень-то хороший моряк из меня получился: я не спала всю дорогу до самого Ливерпуля; а поскольку денег у меня немного, я воспользовалась почтовой каретой, которая направлялась в Лондон, и проехала в ней бог знает сколько времени без единой остановки. Так что вчера я впервые за два месяца провела ночь в кровати и без всякой качки. Джеймс улыбнулся:

– Бедное дитя! Когда я вошел в комнату и попытался вас разбудить, мне это не удалось. Я понял, что вы слишком утомлены, и решил дать вам выспаться.

Сара неуверенно улыбнулась в ответ.

– А ваша тетушка обычно всегда врывается к вам без стука?

– Разумеется, нет. – Джеймс пожал плечами. – Хотя она отчасти права. Обычно я ночую дома, и в этот раз не предупредил ее, что могу где-нибудь остаться.

Сара недоумевающе нахмурила брови.

– Мне кажется, это уж слишком – впадать в панику по поводу того, что вас не было дома всего одну ночь. Вы ведь не мальчик!

Джеймс вздохнул.

– Да, но тетушка об этом забывает. Она растила меня со смерти моей матери, когда мне исполнилось всего одиннадцать лет, и все никак не может привыкнуть к тому, что я стал взрослым. От старых привычек трудно отвыкать.

– Да, понимаю. – Сара поерзала на бревне. – А теперь не могу ли я... То есть мне нужно кое-что узнать.

– Вот как? – Джеймс усмехнулся. – Надеюсь, это не имеет отношения к ночным рубашкам?

– Ну, не совсем. – Она прикусила губу. – Только не смейтесь.

– Постараюсь.

– Ваша тетя сказала, что я сильно скомпрометирована.