Если ты хочешь… - Елена Левашова

– Да, вполне. Алешка доволен. Правда пока не догадывается, что Духин его папа.

Ванька сосредоточенно молчит. Думает о чем-то, трет ладони, качается на скрипучем стуле, а потом произносит:

– Конечно, мы раньше дружили, но… Я попробую найти что-то на майора Духина и надавить на него как следует.

– Господи, я же сказала, что не хочу этого!

– Любишь этого козла до сих пор? – кажется, я слышу, как скрипят зубы Малеева.

– Нет. Наши отношения в прошлом. – Произношу я, вздрагивая от пронзительной трели телефонного звонка. Алешка! Надо же, оторвался от игр и вспомнил о маме.

– Да, сынок.

– Мамуль, а можно я через часик приду к тебе? – хитро спрашивает он.

– Д-да, солнышко. Дядя Илья тебя покормил?

– Мам, я у дяди Кости. Он забрал меня из дома. – Важно отвечает Алешка. – Меня его жена покормила, тетя Маша. Она хорошая, и борщ у нее вкусный, почти как у тебя.

Яблоко падает из моих рук… Вот так значит? Без моего разрешения? Кровь отливает от лица, я что-то бессвязно шепчу бескровными губами, пугая Ваньку. Он поднимается со стула и испуганно нависает надо мной. Повторяет, как заведенный: «Что случилось, Вёсенка? Что произошло?»

– Костя забрал Алешу. – Шепчу, сбрасывая вызов и обещая сыну перезвонить. – Не понимаю… Как Илья мог его отдать и не позвонить мне? И Костя… Почему он ничего не сказал? Ведь можно же по-человечески?

– Я ему дам по-человечески. Какой у него адрес? – кажется, от Ванькиного баса дребезжат стекла в палате.

– Не надо, Вань. Наверное, он позвонит? Вечно все у вас… у мужиков через одно место.

– Я съезжу, Весна. Поговорю со старым другом. Нечего им тебя беспокоить – лечись, сил набирайся, я вон киви принес, помню, что ты их любишь. – Ваня решительно поднимается с места.

Глава 8

Костя.

Слабого человека можно сломать словом. Оно с легкостью врежется в его плоть, как нож в масло. Так и с Ильей… Я почти уверен, что одного моего слова окажется достаточно, чтобы он сдался. Ну не мог я доверить ему сына. Перед глазами то и дело представала грустная картинка: Илья, а рядом с ним потерянный Алешка. Понурый, расстроенный, недовольный. Почему с парнем должен сидеть посторонний мужик, не понимаю? И не доверяю, да. Что бы Весна ни думала, я вернусь в их жизнь. Приму Алешку, дам ему свою фамилию. И Маша смирится… У нас нет детей и не будет. Жена поймет меня. Разворачиваюсь на перекрестке и еду к дому Весны, искренне надеясь, что этот хлюпик не повел пацана в свою холостяцкую берлогу.

Паркуюсь возле подъездной двери и поднимаюсь в квартиру. На мое счастье, они там. Илья что-то монотонно рассказывает, Алешка вежливо отвечает.

– Кто там? – звучит голос Ильи за дверью в ответ на мой настойчивый стук.

– Константин Духин, – придаю голосу нарочитую строгость. Я совсем не против Ильи, вовсе нет. Возможно, позже мы будем общаться или, боюсь представить, дружить? Позже – когда Весна выйдет за него замуж. Почему-то эта неожиданная, всплывшая из недр памяти мысль, режет похлеще ножа. Только почему? Весна мне чужая… Когда-то была моей, принадлежала мне, пока все не сломала. Я ведь у нее первым был. Сначала приручал ее, как дикого пугливого зверька, целовал осторожно, сдерживая порывы, ласкал ее худенькие плечи через хлопок летнего платья. А потом «это» случилось… В тот день мы попали под дождь – гуляли на Площади Ленина, слушали концерт «Би-2» под открытым небом, ели сладкую вату с ароматом клубники. Я целовал ее губы, гладил кудрявые волосы, заплетенные в косу, обнимал тонкую талию… Мы бежали по лужам и смеялись друг над другом. Весна расстроилась из-за испорченного букета, подаренного мной. Замерла посредине моей прихожей и часто дышала, отирая мокрый лоб. Ее кудри еще больше завились, потемнели от дождя, как и мой взгляд – полный страсти и нежности.

– Костя, как жалко… Они такие красивые… – шептала она – растерянная, розовощекая, нежная. Она гладила лепестки чертовых цветов, а я до ломоты в мышцах хотел ее обнять. Ее хотелось оберегать. Боготворить. Защищать.

– Вёсенка… Я люблю тебя. – Не знаю, что на меня тогда нашло – сумасшедший восторг, нежность, счастье – я задохнулся эмоциями, которые она мне дарила. Моя Весна… Дышал ею, как воздухом, пил, как воду из ледяного колодца…

– Костя… Я… тоже, – потупила она взгляд.

Мы целовались, как сумасшедшие, сдирали мокрую одежду и трогали друг друга. Весна изучала мое тело с упорством школьной училки, гладила широкие щуплые плечи, целовала грудь, ниже… А я удивлялся странному ощущению, как будто и у меня близость впервые. Потому что до нее все казалось суррогатом, синтетикой… До нее, без нее… Все не имело смысла, обесценилось – десятки чужих поцелуев и чужих рук… Тогда мне казалось, нельзя быть более счастливыми, чем мы. И любить сильнее. Тогда казалось, что все навсегда…

– Костя, мне было так хорошо… Я как будто на миллион осколков рассыпалась, а потом обратно собралась, – Весна без стеснения говорила мне об удовольствии. А я улыбался, как объевшийся сметаны кот. Мне хотелось, чтобы ей было хорошо… Раскрыть ее женственность, страстность. Весь мир хотелось бросить к ногам.

– Зачем вы пришли? – вздрагиваю от голоса Ильи, как проснувшийся на рассвете голубь.

– Я пришел за сыном. Я его родной отец. – Отвечаю твердо, облокотившись о дверной косяк.

– Вот как? Я позвоню Весне, спрошу ее разрешения? – неуверенно произносит он.

– Я сам ей позвоню. Вы не волнуйтесь, моя супруга вкусно готовит, Алеше нужно горячее питание и забота. Вы ведь не умеете варить суп? – на ум приходит какой-то бред. При чем тут вообще суп? При желании можно ведь всему научиться?

– Честно, не умею. Я давно один живу, как-то не привык для себя кашеварить. Питаюсь полуфабрикатами. – Смущается Илья. – Проходите, Константин. Я соберу Алеше вещи. – Мне кажется, в его голосе звучит неприкрытое облегчение.

– Идет. Алеша? – зову пацана. – Привет, боец. Поедешь ко мне в гости?

– А ваша… Мария Сергеевна не будет ругаться?

– Нет, конечно. Она добрая. Алешка, а потом мы заедем к маме, спросим у нее разрешения купить щенка. Ты как, не против?

– Джека-рассела? – восхищенно спрашивает он.

– Его самого. До свидания, Илья.

По пути домой я звоню жене, предупреждаю о маленьком госте. Маша равнодушно соглашается, сухо сообщив, что ужин почти готов. Мы ведь так и не обсудили ничего… И об Алеше она не знает, только догадывается. Паркуюсь возле дома, издали замечая служебную машину.

– Константин Андреевич, срочный вызов. – Вакуленко неуклюже вываливается из