Если ты хочешь… - Елена Левашова

– Так и знала, Завьялова, что это случится на моей свадьбе! Ну ничего – хорошая примета! – Танюшка нависает надо мной, как заботливая мамаша. Гладит живот, а потом испуганно охает. – У тебя воды отходят, Весна! Платье мокрое. Нам на курсах говорили, что это признак полного раскрытия шейки матки. Костя, ее надо срочно в роддом!

– Серый, у нас в зале есть кто-нибудь трезвый? – обреченно шепчет Духин.

– Есть, брат. Я. Танюш, ты со мной? Или останетесь с Сашенькой? В принципе за ней могут присмотреть наши мамы.

– Конечно, с тобой! Весна мой близкий человек, я не могу… вот так. К тому же я уже натанцевалась. Сейчас шубку надену, а ты иди двигатель разогревай.

Снежинки тают, коснувшись горячих щек. Над головой плывут плотные облака цвета свежих устриц, голые ветки качаются от ветра, а мое тело сжимают надежные руки мужа… Моего Духина. Его губы сомкнуты, взгляд сосредоточен.

– Потерпи, Вёсенка. Потерпи, милая. Сережа хорошо водит. Мы сейчас позвоним, чтобы дали сопровождение. Доедем в город за пятнадцать минут, – сбивчиво убеждает меня он.

– Не доедем, Кость… Вызови скорую, пусть едут навстречу… У меня регулярные и очень… болезненные схватки.

Сережа застилает задний ряд сложенным вдвое одеялом, Духин помогает мне лечь, сам пристраивается возле моей головы. Танюшка юркает на переднее сидение. Морщусь от боли, закусываю нижнюю губу, а во рту разливается вкус крови. Не думала я, что роды произойдут вот так…

– Здорова, Василий. Подполковник Черныш, так точно. Мне сопровождение нужно и скорая или реанимобиль. – Сергей звонит кому-то, медленно выезжая с парковки загородного ресторана. – Да-да, свадьба у меня. Спасибо. Ну… считайте, что произошло ЧП. Спасибо, Вась!

– Что там, Серый? – спрашивает Духин, поглаживая меня по щекам.

– На ближайшем посту ГИБДД машинка нас ждет. Десять километров потерпеть надо, Весна. «Скоряков» сейчас начальник ГАИ вышлет. Примчатся быстрее ветра. Э – эх, давно я так не гонял!

А я давно так не рожала… Голова болтается на коленях мужа, живот напрягается от очередной схватки. Не могу… Как бы Сергей ни спешил, мы не успеем доехать до роддома.

– А-ай! – кричу, поджимая ноги и растирая поясницу. – Оставайтесь на посту и ждите скорую… Костя, мы не успеем.

– Понял, Весна, – отзывается Сергей.

Блаженные звуки сирены пронзают морозную тишь. Я стону, кричу, жмурюсь от слез и, наконец, слышу их… долгожданные спасительные гудки.

– Костя, ты тоже их слышишь?

– Да. Сейчас помогут, Вёсенка. Сейчас, родная.

– Держись, Вёська. Сейчас моя крестница родится! – вторит Танька.

Врачи перемещают меня в кабину машины скорой помощи. Сквозь пелену боли и слез чувствую, как меня освобождают от одежды, осматривают, шелестят стерильными инструментами, переговариваются…

– Меня зовут Анна Петровна, я врач. Не волнуйтесь, я приму вашего малыша. – Над моей головой мелькает доброжелательное женское лицо. – Уже полное раскрытие. Малыш просится на волю.

– Х-хорошо… А-ай…

– Тужимся, милая! Еще немного…

Воздух сотрясается от громкого детского крика. Моя Марта родилась… Чувствую, как горячий комочек ложится на мою грудь, пробуждая волны нежности. Плачу, принимая объятия мужа, жмурюсь, смаргивая слезы и обращая взор на кроху – карие глазки, сморщенные красные щечки, пухлые ручки.

– Давайте малышку взвесим и осмотрим. Сердечко послушаем. – Анна Петровна забирает ее на долгую минуту. – Четыре сто! Сердцебиение ясное, ритмичное, сто сорок ударов в минуту. Степаныч, разворачивайся! В роддом едем!

Малышка звонко кричит. Духин с трудом сдерживает слезы, а я… прикладываю кроху к груди, захлебываясь от счастья. Она бойко хватает сосок и, причмокивая, начинает сосать.

– Спасибо… Ты подарила мне еще одну весну, – обнимая нас, произносит Костя.

– Степаныч, радио включи, все ехать веселее! – командует Анна Петровна. – Все хорошо… Вот и маленький человек пришел в этот мир.

– Есть, шеф!

Радио шипит, плюется звуками, а потом льется до боли знакомой песней – ее слова ложатся на сердце, как скрижали:

Если ты хочешь, я поверну время вспять.

Заставлю солнце светить ночью.

И не спорь, не кричи: «Ты опять?»

Я сделаю, и точка!

Склею осколки надежды,

Прогоню сомнения.

Я скажу тебе «Прости»

Лишь бы ты поверила…

Если ты хочешь – я починю разрушенный мост,

Соберу обломки нашего прошлого,

И не спорь, не кричи: «Невозможно!»,

Я сделаю, и точка!

Если ты хочешь – я сделаю все для тебя…

И плевать мне на всякие «если»…