Всем несчастьям назло - Наташа Окли

Марианна чувствовала себя как на допросе. Ей не хотелось отвечать на его вопросы.

— Я вернулась домой, — покачала она головой. — Бет осталась там до конца года, а я… — Девушка замолчала. Она не желала вспоминать о причинах, которые заставили ее вернуться домой. И уж тем более о том, что случилось там.

— Ты так соскучилась по дому?

— Я… мне просто нужно было вернуться, — пробормотала она в ответ. Затем глубоко вздохнула и постаралась собраться. То, что Себ пытался ее как-то найти, ничего не меняло. Абсолютно ничего.

У него был ее адрес в Англии. И даже когда она жила с профессором и его женой, при желании он мог бы ее найти. Тем более ее маме так не терпелось узнать, кто отец ребенка Марианны, что она выдала бы телефон любому мужчине.

— Почему ты не позвонил мне домой?

Себ замялся, и на его скулах заиграли желваки.

— Я не хотел того разговора, который у нас мог бы состояться, — признался он.

Значит, Себ искал ее, чтобы покончить с их отношениями. Эта мысль больно задела ее.

— Я был… рад, что мне не придется объясняться. Твой отъезд из Франции все упростил.

Да, это было честно. Рациональная часть Марианны уважала его за это, но все же она была ранена его словами в самое сердце.

— Было бы неплохо, если бы ты написал, — сказала Марианна. — Я понятия не имела, что с тобой случилось. Не знала, как связаться с тобой…

Себ покачал головой.

— Мне посоветовали ничего не писать.

— Почему? — спросила она, хотя уже заранее знала ответ. — Ты думал, я продам это прессе? Ты… негодяй! Как ты…

— Марианна, они тебя не знали. Здесь нет ничего личного.

— Ты! Ты знал меня! — Она еле сдержала себя, чтобы не выплеснуть вино Себу в лицо. Как он посмел так думать о ней? — Ты должен был знать, что я никогда не сделаю ничего подобного, и…

— Я был балбесом, — перебил ее Себ. — Мне следовало приехать и все тебе объяснить. Если бы я был старше…

Он замолчал снова, но Марианна этого не заметила. Она была слишком зла.

Все оказалось еще хуже, чем она предполагала.

Себ сидел у себя в княжестве и обдумывал вместе с советниками способы разрешить сложившуюся ситуацию, в то время как она…

О боже!

К ее глазам подступили слезы. Она не должна плакать, думала Марианна. Но мысль о том, что их романтические отношения обсуждались посторонними людьми…

Предательская слеза скатилась по ее щеке.

— Марианна, — простонал Себ и протянул руку, будто хотел дотронуться до нее.

— Нет! — яростно вскрикнула она.

— Прости, мне жаль…

— По-моему, я уже достаточно выслушала. — Марианна резко встала. — Тебе жаль, мне жаль, нам всем жаль. Давай забудем об этом и все, а?

— Я не рассказал тебе, что случилось, когда я вернулся домой. Почему я…

Марианна злобно рассмеялась.

— А что здесь рассказывать? Забыл, что я практически все о тебе знаю? Ты мелькаешь на всех обложках. Сначала женился на восемнадцатилетней Амелии, потом был коронован. Я видела фотографии! — Марианна красноречиво сопровождала свою речь жестами.

— Все было не совсем так, как ты говоришь.

— И что же было иначе, Себ? — Смахнув слезу со щеки, Марианна взглянула ему прямо в глаза. — Тяжело было переделывать марки с вашим общим с Амелией портретом?

Если он повысит голос или сделает движение в ее сторону, она уйдет. Но он не сделал ни того, ни другого. Сидел молча, тело его было напряжено.

Гнев Марианны постепенно испарился.

Себ ничего не знал о Джессике. Марианна понимала, что злиться на него за то, что он оставил ее с ребенком, было неправильно, потому что он и понятия не имел о малышке.

Но ей нужно было знать, почему Себ бросил ее. Это «почему» десять лет мешало Марианне начать новые отношения.

— Меня срочно попросили вернуться из-за болезни отца, — наконец проговорил принц.

— Это я знаю, — бросила Марианна. Неужели он не помнит, что она помогала ему паковать вещи?

— Они обнаружили у него опухоль мозга.

Это она тоже знала. О смерти принца писали все газеты Европы. Марианна так много об этом прочитала, что ей казалось, будто она сама присутствовала при его кончине.

— Опухоль была неоперабельной, и отец хотел обезопасить государство как можно быстрее, — впервые голос Себа выдал его эмоции.

— А почему ты не мог позвонить и рассказать мне это? — помолчав, спросила девушка.

Он покачал головой.

— Ты не понимаешь, Марианна. Все было не так просто.

Почему все было непросто? Он прав: она ничего не понимала.

— Знаешь, я даже не смог спокойно проститься с отцом. Моя жизнь после его смерти перевернулась с ног на голову, — продолжал Себ.

— Я уверена…

— Погоди, — перебил он ее, — пожалуйста, выслушай меня.

Марианна кивнула в знак согласия.

— Дело не только в том, что умер человек, которого я очень любил. По конституции нашей страны… — Себ запнулся, — как принц, я должен был жениться до того, как мне исполнится двадцать один год. У меня оставалось семнадцать месяцев, чтобы найти подходящую невесту.

Жениться. На ком-то подходящем. Марианна сжала кулаки.

— Почему… почему ты обязан был жениться?

— Традиция. Когда-то давно принцы Андоварии должны были жениться до пяти или шести лет. А иногда церемонию проводили даже в их отсутствие.

— Смешно иметь такие законы в конституции, — съязвила Марианна.

— Да, но раньше об этом как-то не задумывались. Принцы Андоварии всегда были обручены до двадцати одного года.

Так почему ты не женился на мне? Этот вопрос не оставлял ее в покое, хотя она и знала ответ на него. «Золушка», конечно, замечательная сказка, но в этом-то и проблема. Это сказка. Кронпринцы не женятся на девушках из среднего класса. Однако Себ знал об этом с первого же дня их встречи, а она и не подозревала, кто он такой.

— Брак принца должен быть одобрен. Любой брак без одобрения суверенного принца или регента считается незаконным, и дети признаются незаконнорожденными.

Он произнес эти слова как хорошо заученную роль.

Марианна понимала, что это обычное явление для королевских семей. Но как люди из плоти и крови, которые хотят любить, могут так жить?

— После смерти отца вопрос о моей женитьбе стал первостепенным.

Марианна окончательно осознала, что была не слишком хороша для него. Недостаточно хороша даже для простого телефонного звонка. Недостаточно проверена для письма.