Глаза Авроры - Дарья Норок

этаж, я пронесся по коридору. И вот, наконец, я был у своей двери. Свет сочился из щели, значит, Аврора все еще тут! Эта мысль молниеносно подняла меня на небеса. За ту секунду, пока отворялась дверь, я представил, как девушка радостно встречает меня, обнимает. Она помнит вчерашний вечер и целует меня прямо в губы. Аврора благодарна и за то, что я приютил ее, и за то, что не стал приставать к ней, пока она была не в состоянии соображать. И тут она понимает, что именно я тот, кто ей нужен: только мне суждено ее любить так, что она никогда не усомнится в этом.

Чушь…

В квартире была мертвая тишина, за искючением моего громкого в такой обстановке дыхания и пульсирующей крови в висках. На полу валялась одежда и разбитая посуда. Я медленно прошелся по осколкам, даже не закрыв за собой входную дверь. В глаза сразу бросилось пустое место на кухне, где раньше стоял телевизор. Все ящики были выпотрошены: содержимое валялось на полу. Смысла звать Аврору не было — ее здесь нет. Сердце покрылось сотней маленьких трещин. Осталось только слегка ударить его щелчком пальца, и оно разлетится вдребезги.

Сев на диван в гостиной, я стал рассматривать уничтоженное имущество. В какой-то момент я повернул голову и увидел, что дверь в спальную была распахнута настежь. Маленький оранжевый квадратик бумаги с просьбой занести мне ключи висел нетронутый.

«Возможно, она просто не увидела записку, поэтому и не принесла ключи», — эта мысль склеила парочку трещин, но не помогла полностью унять боль.

Думать о том, что этот бардак устроила именно Аврора, у меня не было ни сил, ни смелости. Наверняка она просто забыла закрыть дверь, из-за чего меня и обворовали. Странные типы часто ходят в этом районе и проверяют, есть ли кто дома. Одному из них на этот раз повезло, так как ему даже не пришлось вскрывать замок.

Я уперся лицом в ладони, пытаясь сдержать подкатывавшие слезы. Эмоциональные качели убивали меня. Я словно пытался взобраться по скользкой лестнице. Ожесточенно стремился наверх — навстречу к счастью и блаженству. Но каждый раз подскальзывался и катился вниз — к одиночеству и разочарованию.

Через какое-то время я услышал знакомые мне шаркающие шаги. Подняв глаза, и взглянув в коридор, я увидел в проеме двери седую голову Марты.

— Так тебе и надо! Это тебя бог наказал! — язвительно прошипела она и хрипло засмеялась.

Рыдания обещали вот-вот вырваться наружу. Я вскочил с дивана и побежал в сторону соседки. Старуха взвизгнула и, насколько это было возможно, быстро побежала к своей квартире. Идиотка думала, что я нападу на нее. Я с силой захлопнул дверь, так что тонкие стены затрещали.

Слезы так и не вырвались наружу. Я с огромным трудом победил.

Всю ночь, лежа на кровати, и вдыхая оставшийся запах волос Авроры на подушке, я держал в руках пистолет. Просто испытывал удачу. Пусть будет что будет. Если у меня не выдержат нервы и дрогнет рука, то так тому и быть. Холодный металл старого кольта, доставшегося мне от матери, обжигал руки. Я прикладывал дуло ко лбу, совал его в рот и приставлял под подбородок. Но, видимо, время еще не пришло: рука не дрогнула, а я заснул с холодным оружием в обнимку.

Глава 3

— Гелиос, ты вот-вот развалишься, — сказал мне Эрл.

Я вяло тер полы шваброй.

— Может, тебе на выходной пора?

Я отрицательно помотал головой и почесал сгиб логтя. Укус ужасно чесался и щипал. Спустя пару недель на его месте появился красный волдырь.

Эрл в очередной раз настороженно посмотрел на место укуса. По его глазам я сразу понял, о чем он думает.

— Комар укусил, — нахмурившись, сказал я. — Огромный такой. Да ещё и с черно-оранжевыми полосками на брюхе.

Эрл удивленно поднял брови.

— В первый раз слышу про такого.

Он не верил мне. В этот момент я вспомнил про фотографию.

— Я серьезно. У меня даже фото есть. Сделал его после того, как прибил эту надоедливую тварь.

Я поспешно вынул телефон из кармана и открыл галлерею. Фотографии не было. Я пролистал все, но так и не нашел нужную. Куда она могла деться? Ведь я ее не удалял.

— Куда-то делась, — пробубнил я, все еще пытаясь отыскать изображение неведомого насекомого.

Эрл нахмурился и скрестил руки на груди. Меня начинали выводить из себя постоянные подозрения начальника. Я со злостью сунул телефон обратно в карман и сказал: «Да какая разница!». Снова схватив швабру, я начал с удвоенной силой тереть полы.

— Я не буду против, если ты отдохнешь два дня подряд, — продолжил Эрл.

— Нет, — коротко бросил я.

Я специально приходил на работу каждый божий день. Во-первых, боялся оставаться дома наедине со своими мыслями. Во-вторых, надеялся на то, что Аврора появится в магазине. Только это держало меня наплаву. Мне просто необходимо было увидеть ее. Я не стал бы обвинять ее хоть в чем-то. Если она подтвердит, что не видела записку, то тем самым окончательно восстановит мое душевное равновесие.

Когда я чувствовал, что больше не в силах подняться с кровати и идти на работу, в голове возникала мысль о том, что, возможно, именно сегодня она придет. После этого ноги сами несли меня в магазин.

— Может, поделишься со мной? — доверительно спросил Эрл. Я сунул швабру в ведро с водой. — Как-никак у меня большой багаж знаний и опыта. Подскажу тебе, что нужно.

— У меня все в порядке. — Мокрая швабра шлепнулась на пол. — Просто недели две назад квартиру обчистили, — ответил я, чтобы Эрл наконец отстал.

Он округлил глаза, и тут я понял, что зря это сделал.

— Как? Ты полицию вызывал? Что они сказали? Уже нашли воров? Что-то ценное украли?

— Не-а. Смысла в полиции нет. У меня не было ничего ценного.

— Так их все равно нужно наказать! — вскрикнул он.

Датчик над дверью коротко просигналил. В магазин зашел мужчина. Эрл замолчал и сделал вид, будто проверяет ценники. А я прошел на кассу, чтобы пробить товар покупателю. Все делалось в полной тишине. Я мысленно поблагодарил мужчину, который заставил замолчать моего надоедливого начальника. Когда покупатель вышел, Эрл бросил свое занятие и тут же поспешил ко мне. Его щеки покрылись еле заметными розовыми пятнами: это происходило каждый раз, как он начинал нервничать.

— Нужно сейчас же вызвать полицию!

— Не нужно, — старался я отвечать спокойно, но раздражение набирало обороты.

— Да почему же нет? — он с подозрением