Трудный возраст - Яна Лари

– Маришка моя… Почему я тебя не встретил раньше?

Я так хочу понежиться в колыбели его рук ещё немного… Просто пошептаться ни о чём в темноте, послушать его голос…

Но город не спит. Ветер доносит с набережной смех и разговоры. Вместе со звуком вибрации телефона. Там пропущенные от Гарика, сообщение от мамы.

Она спрашивает, не натёрла ли я ноги новыми туфлями. Ноги не натёрла… только голову свою дурную потеряла.

Но это всё лирика. А жизнь продолжается. Улыбаемся и машем.

Упираясь ладонями в плечи Лиама, я спускаюсь с парапета.

– Потому что меня бы посадили, – произношу, стараясь сохранять хладнокровие в голосе. – А за секс спасибо. Вряд ли я тебя когда-нибудь забуду.

Глава 9

– Марина, что случилось? – шок в его голосе режет по сердцу.

– Всё хорошо, – усилием воли впускаю в свой шёпот улыбку. – Просто не заметила, как пролетело время. Мне пора домой.

Я не знаю, как мне быть. Не могу его обнадёжить и обижать его тоже не хочу.

– Да почему?! – напирает Лиам. Хватает меня за плечи, мешая нащупать молнию на платье. – Я сделал что-то не так?

Выглянувший из-за туч огрызок луны не даёт рассмотреть выражение его лица, но достаточно тона. Он растерян сейчас не меньше меня.

– Глупости. Когда наберёшься опыта, поймёшь, насколько «так» всё сделал.

Мне даже не приходится кривить душой. Но Лиам вдруг целует меня так крепко, что выпивает из лёгких последний глоток воздуха. И мою душу, по-видимому, тоже. Внутри всё стынет. Хочу замереть в этом остром моменте блаженства, остаться здесь, в его объятьях, таких надёжных и неправильных…

– Я сейчас хочу знать!

– А сейчас придётся поверить мне на слово, потому что доказывать я ничего не буду. – Мне приходится постараться, чтобы освободиться из его рук, хотя далеко меня не отпускают. – Поможешь застегнуть платье?

Коротко вжикает молния. Шуршит его рубашка. Щёлкает ремень.

Мы помогаем друг другу привести себя в порядок, чисто на рефлексах, потому что мысленно решаем другие задачи. Я незаметно подтверждаю заказ такси через приложение. Мне нужно как-то красиво и не слишком обидно исчезнуть. Со вторым как быть, вообще не представляю. А Лиам…

Без понятия, о чём он думает! Но отпускать меня без боя, видимо, не намерен. Это плохо, но закономерно. Парень только распробовал, только вошёл во вкус. Тут и ночи не хватит.

– Ладно, пригласи меня к себе, – находится он.

Что и требовалось доказать.

– Я с матерью живу, она… не поймёт.

Сознательно умалчиваю о том, что мать поддержит любой мой выбор. Иногда мне кажется, что она мне доверяет больше, чем я сама. И в том числе поэтому не хочется тащить домой проблемы. А они точно будут, если разозлить такую акулу как Бастриков.

– Ну хоть проводить тебя до дома можно? – уже даже не вопрос – наезд.

Понятно, что возможность узнать, где я живу, он не упустит.

– Можно. Но не нужно.

– Марина, вот скажи, зачем ты усложняешь? Мне же не сложно будет узнать твой адрес у отца, – психует, но ловит меня под локоть, когда каблук проскальзывает мимо ступеньки.

– Удачи, – мрачно усмехаюсь, не сомневаясь, что Бастриков его вопрос отфутболит играючи.

– Дай свой номер телефона.

Назвать любые цифры с потолка не удастся. Этот точно сделает дозвон. В принципе, у меня есть ещё рабочий номер. Все нужные контакты там вбиты, а выкинутая симка не стоит тех нервов, что я потрачу в споре с этим упрямцем.

– У тебя такой мордоворот на заставке. Когда нас познакомишь?

Лиам бессовестно использует селфи с Барсиком, чтоб подобраться поближе. Видимо, моя сговорчивость его расслабила.

– Да хоть сегодня, если пообещаешь не рваться дальше калитки, – устало изображаю энтузиазм. – Пешком пройдёмся. Здесь недалеко.

– Ну вот. А то упёрлась! Совсем другое дело.

Он радуется открыто, совсем не заботясь о том, замечу ли я его волнение. Подсвечивает нам ступеньки…

Я не привыкла к тому, что молодёжь ничего из себя не корчит. Может, правда, стоит сменить окружение?

– Ты хорошо умеешь убежать, – подслащиваю улыбкой грусть в голосе.

Как наивна юность, боже…

Я уже и забыла, насколько легко в этом возрасте не замечать звоночков, когда те в диссонансе с сердцем.

Весь отрезок пути от набережной до более оживлённой площади я не произношу ни звука. Лиам выкладывается за двоих, возбуждённо рассказывая про то, как наотрез отказался приезжать сюда прошлым летом. Теперь же не хочет осенью возвращаться в Дублин. Эмоции бьют из него ключом, он опьянён ими. Наверное, поэтому в упор не замечает моего отчуждения.

Ни один родитель в здравом уме не позволит своему ребёнку пренебречь качеством образования, ничем не уступающему британскому. Это хороший задел на блестящее будущее. И ради чего? Ради интрижки с женщиной сомнительной свежести и ещё более сомнительной родословной?

Да Бастриков скорее меня на своём раскуроченном мерсе переедет насмерть, чем позволит сыну бросить на втором курсе один из лучших университетов мира. К тому же, помня, как мы познакомились… хорошо не жили и не стоит начинать.

На телефон приходит уведомление о прибытии водителя.

– Угостишь даму капучино?

Через дорогу ещё работает кофейный киоск, даже образовалась небольшая очередь из молодёжи.

– Ну, ты чего, Мариша? – Его глаза округляются, как будто бы я предложила пить из лужи. – Сейчас поищем хорошую кофейню.

– Тогда ничего не нужно. – Накрываю ладонью его руку, дёрнувшуюся к мобильному в кармане. – Это сиюминутная прихоть. За время, пока ты удовлетворишь свои запросы, пропадёт вся её прелесть.

Лиам поднимает руки ладонями вверх.

– Понял. Ну, пойдём.

Он шагает на зебру, а я мешкаю, склонившись к асфальту.

– Займи очередь, я догоню! Камень под пятку попал…

Ведётся. А я делаю вид, что меня не смутило его «Мариша», и что у меня внутри совсем ничего не дрожит и не стонет. Там, где появляются милые прозвища, начинаются сложности. Если и были мысли отсрочить прощание, Лиам этим неосознанно дал им хороший пинок.

Машина уже ждёт десятком метров выше. Прежде чем скрыться в такси, не удержавшись, оглядываюсь. Светофор, у которого растерянно стоит Лиам, загорелся красным. Ветер ласково треплет тёмно-русые волосы, игриво, словно утешая.

Хочу оставить ему что-то на прощание.

«Будь счастлив» – вкладываю искренне в улыбку, всем сердцем, всем не случившимся