Дорогая Ава - Ильза Мэдден-Миллз

– Это что за одеколон? С ароматом рыбы?

Он изучает ногти.

– Мерзкий запах.

На самом деле божественный.

Присвистнув, он смотрит в потолок и ведет ладонью по волосам.

– Твои подружки тебе до сих пор не сказали? Боятся тебя, видимо. – Клянусь, уголок его губ дергается. – Ничего, может, кошкам понравится. Мяу! – Я делаю вид, что царапаю его, и он не сдерживает ухмылки.

– Вообще-то это туалетная вода из Парижа. Мама привозила мне ее каждое Рождество, так что хватит до конца жизни.

– Ах, Париж! Чудесное место: Эйфелева башня, сыр, вино, пафосные акценты, пудели… Постоянно езжу туда за покупками!

– Правда? – Он вскидывает бровь. – По твоим кедам как-то не видно. Ты когда их меняла?

Я фальшиво улыбаюсь.

– Может, мне нравятся потертые вещи? Они хотя бы оригинальные, не то что твои кожаные ботинки. У каждого второго такие! Дай угадаю… – Я постукиваю по подбородку, рассматривая безупречные лоферы большого размера. Отличная строчка, кожа медового цвета, наверняка удобная стелька… – Новинка из Италии?

– Ах, как хорошо быть богатым! А как нищие поживают?

Глаза Нокса блестят. Ему нравится меня доводить.

Он улыбается. Я улыбаюсь в ответ.

Ох, дорогой, в эту игру можно играть вдвоем!

Мне больше нечего терять. В приливе храбрости я высовываю язык и нарочно прикусываю губу.

Он моргает и отворачивается.

– Тебя заводит спорить со мной, Злой-и-Неприступный?

– Только слово скажи, Тюльпан, и я заведусь. Хочешь встретиться за трибунами? Я не против.

– Откуда ты знаешь мое второе имя? – У меня перехватывает дыхание, а Нокс смеется. – Это ты меня изнасиловал?

Слова вырываются сами собой, но я только рада, потому что скучающее веселье на его лице сменяется бесстрастной маской. Я пристально наблюдаю за ним: подмечаю каждую мелочь, ищу правду в гранитных чертах лица. Сжатые зубы выдают эмоции, но, когда он смотрит на меня, в волчьих глазах я вижу только арктический холод.

– Ну так? – добавляю я, пряча кулаки под партой.

– Мне не нужно брать силой то, что мне предлагают ежедневно. Я ни разу не прикасался к девушке, которая этого не хотела. Ты мне даже неинтересна, Тюльпан. Но я готов трахнуть тебя из жалости, если ты так хочешь.

Я ему даже неинтересна. Отлично!

– Но ты был на той вечеринке.

– Это ничего не значит. Я ушел оттуда со своей девушкой. И она этого, кстати, очень даже хотела. Ты же видела, помнишь? – Он всматривается в меня, словно что-то ищет.

Хмурюсь. Почему он вдруг поднял эту тему? Да еще и в деталях.

– Я тебе не верю, – огрызаюсь я. – Ты «акула». Вы патологические лжецы.

Мы сидим, повернувшись друг к другу и низко наклонив головы. Голоса приглушены: мой – злой, его – напряженный и твердый.

– Патологические лжецы, ага, – передразнивает он. – Я помню, как ты хлестала виски, будто это чай. И я видел видео, где ты танцуешь с шестью парнями.

– Хм, я думала, их там больше. Ты пересчитывал? Забавно, не помню тебя на видео!

– Потому что я такой херней не занимаюсь. И я ушел. Помнишь?

Да что он уперся? Вся школа знает, что я ничего не помню. Выбрасываю эти мысли из головы.

– Что, я для тебя слишком нищая? – спрашиваю я. – Ох, бедная я, несчастная…

– Я не снимаюсь в таком, потому что забочусь о футбольной карьере. Университетские рекрутеры просматривают социальные сети, – говорит он без выражения, сдерживаясь.

Поджимаю губы. Руку бы отдала, чтобы увидеть, как Нокс Грейсон теряет самообладание.

– Да-да, мы знаем, ты у нас из сильных мира сего. Все тебя в жопу целуют. Только не я. Знаешь что? Я думаю, что под этой маской скрывается парень с реальными проблемами. Мама с папой тебя недолюбили? Поэтому Дейн подсел на наркотики? – Я торжественно замолкаю, когда он мрачнеет. – О да, я знаю, как выглядят наркоманы! Выросла с матерью-алкоголичкой. Видишь, не только мне плохо живется. Бедные, богатые – у всех одинаковые проблемы. Лично я вот не помню, что случилось той ночью. А ты… не знаю. Ты просто хладнокровный мудак.

В ответ на мою речь он часто моргает, и его грудь вздымается, когда он оглядывается на Дейна. Потом смотрит на меня тяжелым взглядом, но в его глазах кроется жаркая злоба.

– Не впутывай сюда брата.

Ха! Оказывается, и у Нокса есть свои слабости – его брат, например. Внесу в список вещей, которые его бесят.

– Единственное, что у меня было, – мое тело, и то ли ты, то ли твои драгоценные товарищи по команде взяли его без моего согласия. Ничего хуже ты мне не сделаешь, Злой-и-Неприступный. Так своим дружкам и скажи! Рано или поздно я вспомню, кто надо мной надругался, и убью его голыми руками.

– Я сам его убью. – Его глаза вспыхивают.

Сердце пропускает удар, и я отстраняюсь, в замешательстве втянув в себя воздух.

Что?

Ищу слова, но нахожу только:

– В смысле?

Он поджимает губы.

– Не останавливайся, раз начала. Выскажись, не держи все в себе! Давай, я слушаю.

Я хмурюсь. Как оказалось, что он снова завладел ситуацией?

– Зачем?

– А ты не хочешь? Тебя десять месяцев не было, но ты снова с нами. Ты злишься – не думай, что я не вижу. Давай, сорви злость!

Снова какие-то игры?

Сглатываю. Меня разрывает между желанием высказать все «акуле», о чем я мечтала все лето, и потребовать объяснений. Почему он убьет человека, который тронул меня? Но гнев побеждает.

– Ладно. Я ненавижу тебя и твоих друзей. Вы испортили мне прошлый год, но больше я этого не позволю. То, что вы сделали, на меня не повлияет. А если ты превратишь мою жизнь в ад, я устрою тебе то же самое.

Он на мгновение опускает густые темные ресницы.

– Ох, Тюльпан… Ничего ты не сделаешь.

– Я бы посмотрела, как ты бы себя повел, оказавшись в моей шкуре.

Он мельком оглядывает меня.

– Нет уж, спасибо.

– Придурок, – стискиваю зубы.

– Ага.

– Полный. Главный хрен в школе, и я не про твой член. Просто ты невероятный мудак! Не верю, что девчонки на тебя вешаются. Ты же отвратительный!

– Да.

– И знаешь что? Ты на пике своей футбольной карьеры. Еще немного, и ты превратишься в одинокого мужика средних лет с кучей проблем. Будешь ходить к анонимным алкоголикам, дрочить на порнуху и плакать над едой из доставки…

Он потирает рот, и сначала мне кажется, что он злится. Потом я замечаю, что его плечи дрожат.

– Что смешного? – огрызаюсь я.

– Ты, – говорит он, глядя мне прямо в глаза.

Потянувшись, растрепываю ему волосы. Они шелковистые, и я, вздрогнув, отдергиваю руку.

Я прикоснулась к нему. Сама.

Что со мной такое?

На мгновение он застывает, а потом отстраняется.

– Не трогай меня.

Сердце колотится, и я приказываю ему успокоиться.

Миссис Уайт, откашлявшись, подходит к парте.

– Очень рада, что вы нашли общий язык. – Я фыркаю, а она продолжает: – Я к вам с фильмом. Нужно будет посмотреть его и написать совместное сочинение. Возражения имеются?

– Никаких, – коротко отвечает Нокс.

Я издаю мысленный стон.

– Жду не дождусь возможности поработать с Ноксом. Какие варианты?

Она улыбается, будто не замечает повисшего напряжения.

– Осталось два фильма: «Звездные войны» и «Грязные танцы». Какой хотите?

– «Звездные войны», – отвечаю я.

– «Грязные танцы», – в тот же момент отвечает Нокс, и я смотрю на него с раскрытым ртом.

– Серьезно? Ты выбираешь «Никто не поставит Бэби в угол» вместо световых мечей и джедаев? Ау, ты же парень, вам нравятся звездолеты и убийства! Используй силу, Нокс! Выбирай «Звездные войны».

Он бросает на меня презрительный взгляд.

– Плевать на световые мечи! В «Грязных танцах» есть аспекты, о которых можно написать. Например, как Бэби способствует воссоединению семьи…

– Пф! – фыркаю я. – А как же Люк Скайуокер и принцесса Лея? Чуи и Хан Соло? Вот настоящая семья, а не богачи на отдыхе…

– Две социально-экономические группы: гости и работники отеля Келлермана…

– Господи, ты даже название отеля знаешь! А словечками-то какими бросаешься! «Социально-экономические группы»… Удивительно, я-то тебя считала туповатым…

– А что, ты таких слов не знаешь? Это ты тут ботанка, Тюльпан, а я – просто качок.

– Еще раз меня так назовешь…

– Лучше так, чем как тебя называют все остальные…

– …получишь по лицу.

Мы сверлим друг друга взглядом и молчим. Только потом Нокс качает головой:

– Язык